Выпускной. В плену боли (СИ)

Куприн. Булгаков. Всё читано - перечитано. Русская классика была моим наказанием за непослушание. Провинился, накосячил, читаешь главу из романа. Порой меня так тошнило от этой нудятины, что я даже старался не творить дичь, но надолго меня не хватало, так что к шестнадцати годам я прочитал всё по школьному списку и сверх того.

Ася стонет, голову на грудь роняет. Как она достала своей этой горделивостью. Есть же кровать, ляг и спи спокойно. Хотя после той записки спокойно уже не получится.

Прикидываю, как поднять на руки так, чтобы не разбудить. Но была не была. Поднимаю пушинку. Она и месяц назад не весила почти ничего, да и сейчас тем более. Несу до кровати, а она мне голову на плечо опускает, мурашами долбит тело. Я вздрагиваю, чувствуя, как тяжелеют яйца, тем более, что теперь видны два полушария груди.

Укладываю на кровать. Она тут же на живот поворачивается, подушку обнимает. Одну ногу в сторону сгибает, словно специально открывая для меня киску, скрытую лишь тканью трусиков.

Сглатываю, опускаясь на корточки, чувствуя себя долбанным девственником, впервые увидевшим девчонку. Встряхиваю дрожащую руку, тяну её вперёд, тихонько подцепляя пальцами ткань, отодвигаю и втягиваю носом воздух, когда вижу розовую плоть, окружённую почти незаметным пушком. Другой рукой снова бросаюсь к члену, тут же сжимая его рукой. Уже не думаю о том, что смотрят, все мысли в этих идеально ровных губках, которые так и тянет попробовать на вкус.

Пара движений кулака, частое, шумной дыхание. Оргазм так близко, но чем дольше дрочу, тем больше понимаю, что так не кончу, что нужна Ася. Её узкая дырочка, словно умоляющая о ласке. Палец с трусиков соскальзывает, и я прикасаюсь к этой интимной нежности, почти воя от напряжения, когда Ася вдруг дёргается. Я тут же бросаюсь на кровать, ложусь на живот и закрываю глаза, притворяясь спящим.

Глава 23. Ася Чебрец

Я никогда не боялась насекомых.

Они сопровождали меня всю жизнь. На улице стрекозы, бабочки, муравьи, пчёлы. Дома клопы, жуки, двухвостки. Не самое приятное, но я привыкла.

В какой-то момент я даже стала им завидовать. Они могут забраться в нору и спрятаться. И вот теперь и я в норе, но ощущение неминуемой гибели надвигается с неумолимой силой, словно стены давят, словно пол под ногами рассыпается, а насекомые, казавшиеся безобидными, вдруг ополчились против меня.

Вот они всё ближе и ближе на меня заползают.

Щекочут, но по коже лишь неприятная дрожь.

Я кричу, стряхиваю их с себя, но кажется, они пробрались уже под кожу.

— Хватит! Хватит! Уйдите от меня!

— Чебрец, что ты…. Ася, Ася! – слышу на задворках сознания голос Демьяна, чувствую сильный захват под грудью и над ней. Две руки. Я в плену. Но легче не становится. Теперь я даже стряхнуть их с себя не могу.