За миг до полуночи

 – Ася – дочка Рябова. Я говорю о Наде. О той девке, которую ты должен был в себя влюбить! А ты рассудил по-своему. Зачем, мол, каких-то пять штук, когда можно наложить лапу на миллионные счета в банках! Умно! Только запомни: ты ничего не получишь.

Лопухин продолжал сыпать угрозами, Монти же пытался сообразить: что происходит? В чем, собственно, дело? Произошла какая-то чудовищная ошибка. Нелепость. Ах да! Портрет! Монти уставился на Лопухина. Вот до чего довела его осторожность! Неизвестно, по какой причине, Стас снял со стен своей мастерской все портреты Нади и повесил портрет Аси. Монти напрягся и попытался вспомнить. Надя что-то говорила о парне, которого бросила… Неужели он перепутал? Монти наморщил лоб. Вспомнил тот день, когда он ждал невесту Стаса у пединститута. Подошел-то он к ним правильно. А вот девушка, с которой у него теперь роман, и которая от него беременна… Господи! Это же была не та девушка!

27 августа, за полночь

– После этого я и решил с ними со всеми объясниться, – закончил свой рассказ Монти. – До моего двадцатипятилетия оставались считанные дни. Я разослал им всем приглашения. Арендовал на ночь этот клуб. Почему-то я был уверен, что все они придут. И Марию Казимировну пригласил. Как свидетеля.

– А Рябову и Сажину почему послал приглашения? – поинтересовался Алексей. – И почему вдруг «Дорогой папа…»?

– Я нанес еще один визит к Марии Казимировне и узнал подробности. Сказал, что побывал в той деревне, где меня рожали, поговорил с соседкой. Какой смысл ей был что-нибудь скрывать? Я имею в виду, Марию Новинскую. Она повторила, что до сих пор не знает всей правды. Не знает, кто моя мать. Знает только, что тот молодой человек, с которым у Ады случился роман в восемнадцать лет, погиб в автокатастрофе. И что он родной брат Люси. То есть, Людмилы Федоровны Рябовой. Если даже я сын Новинской, мы с Асей все равно родственники. Я боюсь за ребенка. Мария Казимировна и рассказала мне о Сажине и Рябове. О том, что у Нечаевой всю жизнь длится роман с одним-единственным мужчиной, а что касается Людмилы Федоровны… Я думаю, тут и так все понятно. Отсюда «дорогой папа».

– А Лопухина вы звали на день рождения?

– Нет. Он сам пришел. Надрался и пришел. Я думаю, хотел воспользоваться моментом, чтобы чрезвычайно осложнить мне жизнь. К тому времени я уже знал, кто отец Аси. И не сомневался, что он меня по стенке размажет. У меня только одна надежда на спасение. – Монти усмехнулся. – Если я его сын, быть может, он будет ко мне снисходителен?

– Вы, Лаптев, вообще, соображаете, что наделали? – возмущенно спросил следователь.

– Я наделал?! А та женщина, которая от меня отказалась?! Она разве ни при чем?!

– Ладно, – прервал их Алексей. – Я думаю, настало время. Пойдемте в зал.

Их уже ждали понятые.