За миг до полуночи

Муж был неприятно удивлен, узнав о том, что свою девственность Ада подарила не ему.

– Ну, какое это имеет значение? – с улыбкой спросила принцесса. И томно потянулась.

– Какое это имеет значение? – по-бабьи взвизгнул Лопухин и забегал по комнате. – Какое значение! Какое значение!

Вдруг он остановился, развернулся к ней, и, сжав кулаки, закричал:

У него и в самом деле оказался богатый словарный запас. Ада вынуждена была заткнуть уши.

– Я с тобой разведусь! – пообещал под конец Лопухин.

– А как же машина, подарок родителей? – поинтересовалась Ада. – А те деньги, которые нам подарили?

Лопухин задумался. Ада поняла, что нащупала его слабое место: деньги. И примирительно сказала:

– Да, у меня был мужчина, но он давно уже погиб. В автокатастрофе. И не успел на мне жениться.

– Давай, вешай мне лапшу на уши, – пробурчал Лопухин.

– А ты? – в упор посмотрела на него Ада.

– Думаешь, я не поняла? У тебя были женщины! До меня! Но я же не устраиваю тебе сцен!

– Точно: шлюха, – с удовлетворением констатировал Лопухин. – Ну надо же так вляпаться! Такие порядочные люди, и подсунули товар не первой свежести!

Аде надо было бы уйти от него тут же. Не дожидаясь утра. Но она побоялась: что скажут родители? Потянешь за ниточку, размотается весь клубок. Мама с папой узнают о тайных родах на даче, попадет и бабушке Ванде, и тете Марии. Неприятная история. Нет уж, лучше промолчать. И как быть с подарками? С деньгами? Все вернуть? Ада уже поняла, что муж делать этого не собирается. Будет скандал. И какой!

– Слава, давай не будем ссориться, – примирительно сказала она.

Лопухин что-то пробормотал сквозь зубы, но, к ее удивлению, тему больше не поднимал, и родителям ничего не сказал. Ни своим, ни жены. Она уже думала, что обошлось. Но…

Второй раз они крупно поссорились, когда Ада сказала, что беременна. Лопухин уставился на нее подозрительно и заявил:

– Я так и знал! Ты хочешь навязать мне своего ублюдка!

– Какого ублюдка? – оторопела Ада.

– Ты была беременна, когда выходила за меня замуж!

– Слава, опомнись! Ты считать умеешь?

– Потом ты скажешь мне, что он родился семимесячным, – продолжал упорствовать Лопухин.

– Это твой ребенок! Та давняя история была ошибкой!

– Ну, какие тебе нужны доказательства?

– Я знаю, что ты шлюха, и обратное ты мне никогда не докажешь, – заявил Лопухин.

Во время всей беременности Ада молилась только об одном: как бы ребенок и в самом деле не родился раньше срока. Если муж услышит слово «семимесячный», он будет бесноваться. Истерики Лопухин устраивал совершенно по-женски. С заламыванием рук, со слезой, которую не стеснялся пустить. Высокий и на вид такой сильный мужчина оказался до крайности инфантилен, эту его черту унаследовал и Стас.