Заклинатель снега

Я не забыла его, он всегда был теплым, почти отеческим, его голос. Однако этот ласковый тон прорвал завесу апатии, отделявшую меня от мира. Я вдруг осознала, что и правда нахожусь в аэропорту и это не кошмарный сон, а реальность.

– Айви, как ты выросла!

Прошло больше двух лет. Иногда, глядя сквозь мутное стекло, я спрашивала себя, когда же увижу его вновь в конце улицы, шагающего в башмаках по дорожной грязи, в красной шерстяной шапке и с вечным свертком в руке, перевязанным бечевкой.

В его улыбке промелькнула горечь.

Прежде чем я успела отвести взгляд, он подошел ко мне и обнял. Мне в ноздри ударил его запах, и я уловила легкий оттенок табака, который он всегда носил при себе.

– Ох, какой красавицей ты стала, – пробормотал он, пока я неподвижно стояла в кольце его рук, как марионетка, не отвечая на объятия, с помощью которых он, казалось, пытался удержать меня на ногах. – Ты уже совсем взрослая. А я ведь просил тебя не расти.

Джон улыбнулся, а я опустила голову, не в силах ответить на его улыбку.

Я притворилась, что не слышу, как Джон всхлипнул, когда отстранился и погладил меня по голове. Потом он расправил плечи, становясь чуточку более серьезным, и обратился к соцработнице:

– Извините, не представился. Я Джон Крейн, крестный отец Айви.

Мы с папой всегда жили вдвоем.

Незадолго до маминой смерти он уволился с работы, и вместе они переехали в Канаду, в городок Доусон-Сити. Маму я не помнила, потому что была слишком маленькой, когда ее не стало. Папа растил меня один. Он купил коттедж возле леса и посвятил себя мне и природе.

Он открыл для меня красоту заснеженного леса с потайными тропинками и ветвями деревьев в наледи, которые на закате сверкали, как самоцветы. Я научилась распознавать следы животных на снегу, умела определять возраст деревьев по свежему срубу. Но в особенности я полюбила охотиться. Папа брал меня с собой в лес каждый божий день, наверное, с тех пор как я научилась ходить. Я росла и со временем освоилась с ружьем, да так метко стреляла, что папа удивлялся.

Я помнила, как он тренировал меня на стрельбище. Мы сидели, притаившись в высокой траве, и ждали диких голубей. В конце концов я перестала бить мимо цели.

Когда я думала о Канаде, в голове возникали образы кристально-чистых озер и лесов на вершинах гор, покрытых снегом.

А сейчас, глядя в окно машины, я замечала только пальмовые листья по обочинам и следы от самолетов в небе.

– Мы почти приехали, – сказал Джон.

Без интереса я смотрела на домики, мелькавшие один за другим, как белые курятники. Вдалеке в тисках солнца сверкал океан. Дети катались на роликах по выделенным дорожкам, через каждые сто метров попадались магазинчики для серфингистов. Видя это, я спрашивала себя, как я здесь буду жить.