Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Невыносимые тиски боли разжимаются, я впервые вдыхаю полной грудью. Спасибо, малыш!..

Помогаю Хьюго встать. Качнувшись, едва не упав вместе с ним. Боги, какой же тяжёлый мужчина! Даже не подозревала, что мужское тело может быть таким… жёстким и твердокаменным. Как будто пытаюсь голыми руками поднять дом.

Хьюго опирается на меня, рвано дышит мне в волосы. Да что же никто не поможет?.. Я же точно сейчас упаду…

Мне такая мысль приходит в голову на каждом шаге.

Но почему-то не падаю.

Медленно веду его – не сразу понимаю, куда. Потом только осознаю, что наобум выбрала самое правильное направление.

В темноту, подальше от блеска оружия и толпы, туда, где будет тихо, где у него, может быть, перестанет болеть голова. Что происходит там, позади, больше не слежу, и мне всё равно. Мы сделали всё, что смогли. Больше от нас ничего не зависит. К тому же неизвестно откуда во мне рождается и ширится страх, что боль Хьюго, если не пройдёт скоро, может его убить. Это слишком страшно, это путает мысли и вызывает панику.

Наконец-то к нам торопливо приближается мажордом.

- Сюда, леди, сюда!

Подставляет плечо с другой стороны, становится чуточку проще.

Наконец, королевские гвардейцы тоже рискуют приблизиться – наверное, без прямых приказов своего сюзерена они не привыкли принимать самостоятельные решения, и только сейчас подают голос, предлагают помощь, пытаются оттеснить меня, чтобы сменить…

Хьюго держится мёртвой хваткой за моё плечо и никуда не отпускает. Его глаза по-прежнему закрыты и он идёт, спотыкаясь, как слепой, доверяя тому, куда я его веду.

Поэтому я лишь в очередной раз упрямо качаю головой в ответ на предложение кого-то из стражи отдохнуть и позволить заступить на моё место.

Оказывается, мажордом вёл нас прямиком к карете, запряжённой четвёркой великолепных, серых в яблоках коней. На дверцах королевский герб. Кони горячатся и бьют острыми копытами.

- Приготовился на случай разных вариантов развития событий, - слегка смущённо поясняет мужчина, отводя глаза. – Его величество мне бы запретил, если бы узнал.

- С вами был врач? – торопливо перебиваю его, пока помогаю втягивать безвольное тело Хьюго по ступенькам.

- Какой врач? Он наотрез отказывался. Леди, вы бы знали, сколько у него в детстве перебывало врачей…

Кажется, от шока кто-то болтает больше, чем нужно.

Правда, мне это только на руку. Каждая мелочь, каждая крохотная деталь об этом удивительно сильном, но каком-то слишком человечном для короля мужчине ложится в копилку моих личных, самых драгоценных воспоминаний. Я хочу знать как можно больше. И тогда когда-нибудь после смогу перебирать эти воспоминания, как жемчужные чётки.

Ужасно трудно оказывается уложить Хьюго на обитую бархатом кушетку так, чтобы его массивное тело не падало на пол.