Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Вот к той даже подходить страшно, кажется, что она – какое-то неземное существо, ну или сошла прямиком с картины.

Но от этой Кэти ощущение такого тепла, что даже я согреваюсь, оттаиваю, и жизнь перестаёт казаться такой уж грустной.

Особенно после третьей булочки.

Кэти долго рассказывает мне, как познакомилась с Рональдом, о своей учебе в столице, даже на мой невысказанный вопрос об Эмбер отвечает. Я узнаю за считанные минуты столько информации, что Сесиль бы за неё удавилась. Но конечно же, не собираюсь ничего рассказывать сестре – ни единой вещи из тех, которыми со мной поделилась моя новая подруга.

И я сама не замечаю, как рассказываю ей свою историю тоже. Она слушает, подперев ладонью подбородок, и в глазах столько сочувствия – меня никто никогда так не слушал, и оглянуться не успеваю, как рассказываю все свои самые грустные моменты в жизни. Она разделяет их, и на душе становится светлее.

Конечно, на контрасте моя история звучит на удивление коротко. И грустно. И неинтересно, по сравнению с историей Кэти. В ней нет ни верного друга, ни волшебных замков и светящихся оленей, ни… любящего тебя до беспамятства мужчины.

Она скромничает, эту часть своей истории рассказывает лишь скупыми штрихами, но мне хватает, чтобы понять. И в этом мы тоже очень разные. Даже не могу представить, каково это – когда кому-то нужна.

Я замолкаю, отключаюсь от разговора и тону в своих грустных мыслях ненадолго. В общем, веду себя, как отвратительная, совершенно не воспитанная гостья.

- Выше нос, Николь! – говорит вдруг Кэти, прерывая наше молчание. – Не представляешь, сколько раз я была на дне отчаяния. Только знаешь, что?

- Что? – переспрашиваю дрожащим голосом, потому что как-то разнервничалась за откровениями, и даже вернулась старая дурацкая привычка крошить булку пальцами, за которую мне крупно доставалось в Обители.

- Со дна есть один-единственный путь. Наверх. Так что всё у тебя будет замечательно, я уверена! Вот вспомнишь мои слова! – она подмигивает мне, а потом глаза чуть расширяются, когда замечает усыпанный крошками стол вокруг моих пальцев.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

На щеках Кэти появляются задорные ямочки. Она прижимает палец к губам, а потом смахивает крошки себе в ладонь, будто ничего и не было.

Выбрасывает за окно, на подоконник.

- Птички склюют, - с ужасно серьёзным лицом говорит она, а губы подрагивают от попытки сдержать улыбку.

Мы обе смотрим друг на друга, а потом не удерживаясь, начинаем хохотать.

Когда примерно через час возвращается Рональд, у меня ощущение, будто мы с Кэти знаем друг друга всю жизнь.

Он толкает створку двери без стука – и его взгляд теплеет, когда видит нас.

А потом в нем вспыхивают огни, когда смотрит на свою девушку.