Замки роз: нерассказанные истории (СИ)

Широкий разворот плеч, узкая талия, затянутая кожаным ремнём, статная выправка кавалериста, меч в ножнах на боку. Стоит абсолютно неподвижно, заложив руки за спину. Он и правда весь в белом – этот чужой мужчина. Как герой того романа, которым я зачитывалась когда-то. Которого видела во сне потом очень и очень долго, только без лица. Почему-то от этого совпадения начинаю краснеть. Я просто знаю, что прямо сейчас стремительно приближаюсь цветом к варёному раку, потому что щеки и кончики ушей горят. Надо срочно сказать что-то вежливое и улепётывать.

А я продолжаю стоять как столб и пялиться.

Надо было догадаться, что с такими руками и всё остальное должно быть красивое. Лицо тоже как с портретов – аристократическая бледность, красиво вылепленные черты, высокие скулы, прямые брови, точёный крупный нос. Аккуратные усы и коротко подстриженная бородка прячут очертания губ, но я уверена, что на них нет насмешливой улыбки. Потому что голубые глаза предельно серьёзны.

И смотрят как будто прямиком мне в голову.

Я теряюсь ужасно и нервно оглядываюсь – вдруг мне показалось, и этот красивый офицер на кого-то другого так смотрит? Ведь не может же быть, чтобы на меня.

Но вроде бы, в непосредственной близости от нас никого нет, даже Кэти сделала шаг назад, а все остальные и вовсе стоят так далеко у противоположного края стола, шушукаясь за веерами, будто вокруг меня круг мелом прочертили – «к этой позорной девице не приближаться».

Мой испуганный взгляд снова возвращается на прежнее место. В ловушку голубого взгляда.

У мужчины светлые, коротко стриженные волосы, но тёмные брови. Он вопросительно приподнимает одну, и в гипнотизирующей голубой бездне я читаю весёлое удивление.

Как будто он понял мои сомнения. И теперь улыбается одними глазами – почему ты решила, что я смотрю на кого-то другого?

Там, где вечно со всеми милая, улыбчивая и очень-очень вежливая девушка прячет свою плачущую, израненную, одинокую душу.

На секунду пугаюсь, что он и вправду увидел меня сейчас такой.

Потому что взгляд сощуривается строго, и следующий мой порыв предупреждает – не смей убегать!

Я уже делала шаг назад, но от властного приказа этого взгляда мои ноги сами собой отказываются повиноваться собственной хозяйке, и я послушно останавливаюсь.

И я понятия не имею, что было бы дальше – наверное, ляпнула бы какую-нибудь отчаянную глупость, и всё равно опозорилась бы. Но в это мгновение на меня сзади налетел ало-золотой парчовый вихрь и грубо оттеснил плечом с траектории голубого взгляда.

- О, умоляю, простите мою сестру за неловкость! Она воспитывалась в глуши и несколько… неуклюжа. Николь, ты же собиралась подняться к себе? Отдохни, дорогая, ты, верно, устала!

Мне как будто пощёчину дали.