Запрет на вмешательство

Судя по высоте, на которой Шлиман засек сильно приглушенные листьями и ветками вспышки выстрелов, один из противников стрелял лежа, и в него майор целиться не стал, опасаясь убить. Второй русский, видимо, вел огонь, присев на одно колено, и это давало Шлиману неплохой шанс. Он опустил прицел чуть ниже, надеясь попасть в ногу, задержал дыхание, слился со своим оружием в единое целое и плавно надавил на спусковой крючок. «Маузер» привычно толкнул майора в плечо. Теперь оставалось только немного подождать результата.

Огонь со стороны леса вроде бы прекратился, однако залегшая по приказу лейтенанта цепь пока не торопилась подниматься.

А подняться следовало — если один из русских был ранен, брать их требовалось прямо сейчас. Подняв винтовку в вертикальное положение, майор резко нагнулся к механику-водителю, чтобы отдать ему приказ двигаться вперед, и именно это спасло ему жизнь. Хлопок выстрела со стороны леса слился с сильным ударом, выбившим винтовку из руки майора и осыпавшим его осколками стекла и мелкими металлическими обломками. Шлиман резко обернулся. Его эксклюзивное оружие лежало на полу боевого отделения «Ганомага» и, похоже, серьезных повреждений не имело, но прицела на винтовке больше не было, а в местах его крепления к стволу торчали лишь какие-то бесформенные фрагменты того, что было когда-то точнейшим оптическим устройством.

Добежать до леса мы успели. Вернее как, добежать успел я. Когда стало понятно, что немецкий майор не собирается давать нам даже те сорок минут, на которые я рассчитывал, я сказал Игнатову, что могу побежать вперед и прикрыть его с опушки, пока он будет ползком добираться до леса. В итоге ползти сержанту пришлось метров триста — по моему знаку он упал в траву за несколько секунд до того, как на дороге появились грузовики с немецкой пехотой и бронетранспортер.

Сержант уверял, что наши упражнения с запутыванием следов задержат немцев минут на тридцать, и я был склонен ему верить. На практике, однако, этого не произошло. Ушлый майор быстро понял, что его людей пытаются водить по кругу и сбивать с толку ложными следами, уходящими в поле. Он приказал не терять время на обследование холма, оставил там десяток человек на случай, если мы все-таки где-то спрятались, и пустил солдата с собакой между холмом и лесом поперек маршрута нашего отхода.

Очень разумно, кстати. Я ему мысленно поаплодировал.

Как и ожидалось, собака взяла след довольно быстро, и дальше облава начала разворачиваться по стандартной схеме. Пехота выстроилась цепью и двинулась к лесу, держась немного впереди солдата с овчаркой.

— Товарищ сержант, от собаки нужно избавиться, иначе они будут гнать нас даже невзирая на темноту, и чем это закончится, совершенно неясно.