Запрет на вмешательство

А я медленно тащился через огромную страну в вагоне-теплушке с трехъярусными нарами, до отказа набитом такими же, как я парнями, весело и уверенно рассуждающими о том, как они будут бить фашистов — политическая пропаганда и здесь работала без сбоев. Вот только каждые несколько часов я прикрывал глаза, притворяясь спящим, и просматривал спроецированные на поверхность контактных линз снимки с орбиты. То, что я видел, мне категорически не нравилось. Мы ехали в ад. С песнями, смехом и бесшабашным задором, присущим молодости.

Рядом со мной плюхнулся на нары высокий парень с круглым лицом и вечной улыбкой на губах. Я уже не раз обращал на него внимание — не сиделось человеку на месте. Кроме того, старший лейтенант НКВД, сопровождавший поезд, именно его назначил старшим по нашему вагону. Чувствовалось, что в мирной жизни был он неисправимым оптимистом, и свое легкое отношение ко всему происходящему притащил и сюда, в приближающийся к фронту деревянный вагон с пополнением для обескровленных в боях стрелковых дивизий.

— Ты чего такой мрачный, боец? — спросил парень, ерзая и устраиваясь поудобнее.

— Война, она, вообще, штука невеселая, — пожал я плечами, пытаясь дать понять беспокойному соседу, что к разговору не расположен.

— Да ты, никак, боишься? — в его голосе не слышалось никакого негатива, скорее, искреннее удивление, — Меня Борисом зовут, я из Воронежа родом.

— Петр, — представился я и пожал протянутую руку. — Конечно, боюсь. Глупо недооценивать противника.

— Ты это, — Борис понизил голос, но улыбка с его лица никуда не делась, — не дрейфь и говори тише, а лучше вообще помолчи, чем такое болтать. Если до замполита твои слова дойдут, огребешь проблем, а оно тебе надо? Моральный дух бойцов РККА высок и незыблем. И нечего его подрывать.

— Дух — это важно, — не стал я спорить, — значит, будем укреплять.

— Не, Петя, не боишься ты, — внимательно посмотрел на меня Борис, — это я поначалу подумал, твои слова услышав, да, видать, ошибся. Серьезный ты очень, и, похоже, знаешь что-то такое, чего нам, простым бойцам, знать вообще-то не положено.

Ну неужели на моем лице все прям вот так и написано? Так ведь и действительно недолго в неприятности вляпаться, если первый встречный насквозь меня видит…

— Мне отец про первую мировую рассказывал, — осторожно ответил я не в меру проницательному собеседнику, — Сам он не воевал, но с теми, кто там побывал, общался. Не хотел бы я в тех окопах оказаться. Немногие оттуда вернулись.

— Про империалистическую-то… — усмехнулся Борис, — ну, так там другое совсем было. За интересы буржуев народ погибал, а мы нашу социалистическую Родину защищать едем. Надо разницу понимать.

— Да я и не спорю, — решил я не обострять дискуссию.