Запрет на вмешательство

«Фокке-Вульф» не стал исключением. Первым снарядом я целился в остекленную кабину, расположенную между моторами «Рамы», а два следующих выпустил с учетом наиболее вероятных маневров уклонения, которые мог предпринять немецкий пилот. В цель попал второй снаряд. На месте правого двигателя «летающего глаза» вспух огненный шар. Конструкция крыла не выдержала столь сильного повреждения, и оно надломилось. Самолет резко просел, задрав вверх уцелевшее крыло с продолжающим работать левым двигателем. На удивление, «Рама» еще сохраняла какие-то остатки управляемости, но самолет явно был обречен. Кабина осталась целой, а высота позволяла экипажу спастись. От самолета последовательно отделились три точки, над которыми через несколько секунд раскрылись купола парашютов, а свалившийся в штопор «Фокке-Вульф», разваливаясь на куски, рухнул в лес.

Только теперь я вышел из боевого режима и огляделся вокруг. Звуки выстрелов из пушки заставили остановиться ушедшие вперед машины штаба. Такие действия без приказа, видимо, вызвали у высшего начальствующего состава некоторое недовольство, и если подбежавший ко мне первым лейтенант на жесткие действия не решился, то, судя по зажатому в руке «Нагану», товарищ полковой комиссар явно имел более серьезные намерения. Правда, сейчас он так и застыл с пистолетом в руке, не добежав до моей пушки метров двадцать, и уставившись в небо, еще хранившее дымный след, оставшийся после падения «Рамы».

Помимо особиста, к месту событий подтянулись и другие офицеры штаба, сейчас постепенно приходившие в себя после увиденного. Единственным, кто сохранил в этой ситуации полную невозмутимость, оказался генерал Музыченко, сейчас неторопливо подходивший к собравшимся полукругом вокруг зенитки подчиненным.

— Младший лейтенант! — полковой комиссар, не убирая револьвер в кобуру, сделал в мою строну несколько резких шагов. — Вы…

— Отставить! — голос Музыченко прозвучал негромко, но с такой интонацией, что особист споткнулся на полушаге и остановился, опустив свое оружие.

Генерал пару секунд молча смотрел на меня, как будто видел впервые, после чего бросил взгляд на купола парашютов, медленно снижающиеся над лесом, и все так же невозмутимо отдал приказ:

— По машинам! Восстановить целостность колонны и продолжить движение.

Поднимающийся над лесом столб черного дыма остался позади, а я все никак не мог отделаться от мысли, что сбитый «Фокке-Вульф» наверняка успел передать немцам наши координаты, и почему-то при этом мне все время вспоминался тот немецкий майор, который со своими собачками создал столько проблем нам с сержантом Игнатовым.

Несмотря на мои опасения, немецкие гаубицы молчали.