Запрет на вмешательство

На начальном этапе при движении в темноте сразу за спинами атакующих частей это еще можно было оправдать, но сейчас, когда прорвавшие оборону немцев войска ушли вперед и рассеялись на относительно мелкие отряды, такое пренебрежение уставом выглядело очень нехорошо. Генерал, конечно, не знал о весьма невеселом положении дел у передовых групп, но, дозор все равно выслать стоило.

Когда до берега оставалось два километра, я вновь приказал водителю броневика остановиться. Возиться с зенитными пушками времени уже не было, и мне пришлось воспользоваться сорокапятимиллиметровым орудием, установленным в башне броневика. С этой пушкой я ознакомиться не успел, и мой прицельный комплекс мог работать с ней лишь примерно в четверть своих возможностей, поскольку не был на нее настроен. Тем не менее, в данном случае мне требовалась не столько точно стрелять, сколько просто предупредить Музыченко об опасности и указать танкистам позицию противника.

С такого расстояния самым опасным вражеским орудием была 88-мимиллиметровая зенитка. На нее я и навел пушку. Мой выстрел вновь заставил идущие впереди машины остановиться, но на этот раз никто не побежал выяснять, что опять пришло в беспокойную голову командира взвода ПВО. Немцы ответили на этот вопрос сами. С двух километров в немецкую пушку я не попал. Снаряд воткнулся в землю метрах в пятнадцати от цели, не причинив противнику никакого вреда, но вражеские зенитчики поняли, что русские каким-то образом их обнаружили, и немедленно открыли огонь по нашей колонне. Рядом с головным Т-34 поднялся султан земли, а вслед за ним послышалось несколько звонких ударов двадцатимиллиметровых снарядов в танковую броню. Скорострельные «Флаки» с такой дистанции стреляли не слишком точно, но создаваемая ими плотность огня позволяла все же иногда попадать в цель, тем более что огонь они вели не по единичной машине, а по колонне. Крики раненых подтвердили, что немецкие снаряды попадали и по грузовикам, откуда сейчас спешно выгружались красноармейцы.

Все десять наших танков рванулись вперед, посылая в сторону вражеской позиции снаряды своих орудий. Точность этого огня оставляла желать много лучшего, чего нельзя было сказать о немецкой зенитке. Третьим выстрелом ее расчету удалось подбить вырвавшийся вперед Т-26. Ударом снаряда танку оторвало башню, и он мгновенно вспыхнул.

Я продолжал вести огонь из пушки бронеавтомобиля, но, как и ожидалось, результат был не самым лучшим. После пятого выстрела я понял, что точность моей стрельбы перестала возрастать, и, видимо, я достиг предела возможностей ненастроенной системы прицеливания.

— Продолжать огонь! — приказал я экипажу БА-6 и выпрыгнул из бронемашины.

Мой взвод пока потерь не понес.