Запрет на вмешательство

К нам летела смерть в одном из самых конкретных и незамутненных своих обличий, а адекватных средств для того, чтобы ее остановить у нас не было.

Сейчас самолеты находились чуть больше чем в тридцати километрах от нас, значит лететь им оставалось четыре-пять минут. Вырваться из немецкого пехотного кольца за это время было совершенно нереально, так что оставалось только пытаться что-то сделать здесь.

— Бойцы, — обратился я к Борису и Василию, — минут через пять по нам ударит авиация противника. Это убежище от кассетных бомб нас не спасет, поэтому мы должны не дать бомбардировщикам точно сбросить свой груз.

Мне нужна позиция для стрельбы по воздушным целям. Берем вот эти стволы и складываем их друг на друга, а потом на них горизонтально кладем вот это бревно, причем так, чтобы оно лежало устойчиво.

Я сам первым впрягся в самый тяжелый ствол и с удовлетворением отметил, что Шарков и Чежин бросились исполнять приказ с завидным рвением. Борис аж пыхтел от усердия, ворочая весьма нелегкие деревья.

— Помощь нужна, Нагулин? — услышал я за спиной голос Плужникова.

— Нужна, товарищ сержант, — не стал я отказываться, — Стрелять я буду в западном направлении. Нужно расчистить от стволов и веток заднюю полусферу, чтобы они мне не мешали.

Плужников молча начал растаскивать ветки, а пришедший с ним раненый боец в меру сил помогал ему одной рукой. Минуты через три, когда мы закончили, мне стало понятно, что времени больше нет.

— Воздух! — громко выкрикнул я, надеясь, что на позициях основных сил батальона меня услышат.

Ствол «панцербюксе» улегся сверху на горизонтально расположенное бревно, а сам я присел перед этим импровизированным станком, задрав ствол вверх.

Восемьдесят восьмой «Юнкерс» — не танк, и даже не бронетранспортер. Пробить его обшивку из противотанкового ружья можно и с полутора-двух километров, вот только надо еще попасть.

Самая большая проблема моего оружия при стрельбе по воздушным целям заключалась в удручающе низкой скорострельности. Можно было, конечно, воспользоваться пулеметом сержанта, но тогда точность стрельбы оказалась бы совсем невысокой, да и энергия пули, выпущенной из MG-34 намного ниже, чем у противотанкового ружья.

Но совсем отбрасывать этот вариант я не стал, решив оставить его на крайний случай.

Бомбардировщик при подходе к цели преодолевает два километра секунд за двадцать, ну, может быть, за двадцать пять. Учитывая необходимость каждый раз вручную заряжать «панцербюксе», за это время я успею выстрелить максимум три раза. Самолетов два, и значит, какому-то из них достанется только одна пуля. Плохо, очень плохо.