Запрет на вмешательство

— Считаешь, это именно оборудование для наведения на цель, а не какое-то новое оружие?

— Думаю, да. Они стреляли из русских винтовок, из нашего пулемета MG-34 и даже из противотанкового ружья, опять же, нашего. Общее только одно — невозможная точность огня.

— И ты хочешь, чтобы я занялся этой группой, так Генрих? — Шлиман откинулся на спинку кресла, — а как же мои обязанности и должность в структуре адмирала Канариса?

— Не беспокойся, Абвер от тебя никуда не денется, Эрих, — усмехнулся полковник, — я предоставил информацию о тебе своему шефу, и герр генерал очень заинтересовался твоими способностями.

Ты ведь не просто талантливый разведчик, но и отличный охотник и стрелок. Захоти ты стать снайпером, начальство сдувало бы с тебя пылинки и выполняло любые твои прихоти, лишь бы в нужный момент ты не промахнулся.

— Ну, здесь ты несколько приукрашиваешь…

— Ничуть. Не скромничай, ты сам знаешь, чего стоишь. Итак, Эрих, нам нужны эти русские и их оборудование. Чем бы ни было вызвано их появление под Уманью, эта новейшая техника, позволяющая вести точный огонь из стрелкового оружия, не видя противника, должна оказаться в наших руках.

Думаю, ты понимаешь, какова может быть цена успеха или провала операции. Люди, которые добудут для Рейха такую технологию, могут рассчитывать на многое, очень на многое.

— Какие ресурсы я могу привлечь для операции?

— На тебя будет работать отдельная временно сформированная абвергруппа. Твоих полномочий хватит для привлечения к решению своих задач любого подразделения или части вермахта до батальона включительно. С авиацией и тяжелой артиллерией чуть сложнее, но при необходимости отдельные батареи и эскадрильи могут быть выделены в твое временное подчинение.

Тут, правда, на согласование потребуется какое-то время, но не слишком большое.

— Тяжелая артиллерия? — улыбнулся Шлиман, — а не слишком? Зачем мне может понадобиться тяжелая артиллерия?

— Если захватить интересующих нас русских и их технику окажется невозможно, их необходимо уничтожить, хотя по вполне понятным причинам это крайне нежелательно. Но, тем не менее, такой вариант развития событий мы тоже обязаны предусмотреть.

Ничего сверхъестественного немец не рассказал.

Его самолет входил в пятьдесят первую бомбардировочную эскадру люфтваффе. Сам он не так давно был назначен бомбардиром-стрелком, но уже больше десяти раз вылетал на задания с кассетными бомбами, поскольку командование осталось очень довольно результатами применения этого оружия.

Я от пленного ничего нового не услышал, но как член экипажа бомбардировщика, совершавшего регулярные боевые вылеты, он неплохо ориентировался в общей обстановке в окрестностях Умани.