Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

В нашем мире он жить не сможет, потому что он дикарь, а для маагутов он перестанет существовать как человек. Вот так-то, мальчик Мехмон! Ты думал, я с тобой в бирюльки буду играть и о советских законах дискутировать? Нет, дружок! За нападение на нашего офицера и моего лучшего друга я уничтожу тебя. Ты на своей шкуре узнаешь, что такое карабут! Все, в камеру его! Айдар! – повернулся я к Далайханову. – К вечеру найди двух бичей, которые уверенно опознают его. На той неделе он у меня пойдет по этапу, а пока пускай в приемнике-распределителе посидит, с местной шпаной познакомится.

Горбунов увел Мехмона в камеру.

– Как говорит наш любимый генсек: «Процесс пошел!», – я с удовлетворением потер руки. – Через час мальчик попросится на допрос.

– Это все правда, что вы тут говорили? – спросил обескураженно спортсмен. – Про спецшколу, про двух бичей?

– Родион, молчи, не мешай мне работать! – огрызнулся я. – Если я не найду к завтрашнему дню пистолет, то меня уволят в конце месяца. Ты понял? Я за малолетними шлюхами по помойкам не бегаю, но уволят именно меня.

– Начнем работать со старшим сыном? – спросил Айдар.

– Давай передохнем немного, – предложил я.

– Мужики, – взмолился спортсмен, – расскажите, в спецшколах действительно такие порядки, что за оценки бьют?

– В любой колонии для несовершеннолетних за оценки будут лупить, если ты не авторитет. У всех план, Родион! У нас – раскрываемость преступлений, у них – успеваемость. Социалистическое устройство хозяйствования. Процентная система. Давайте старшего сына! Хотя он мне нафиг не нужен, честно говоря.

– Андрей Николаевич, – не унимался спортсмен, – а если сейчас в камере парнишку опять чему-то не тому научат? Он же со взрослыми бандитами сидит.

– Не на курорте, не сдохнет!

Спортсмен хоть и носил милицейские погоны, но ментом не был. Я не стал объяснять ему, что сейчас в одной камере с Мехмоном сидят два наших агента, играющие роль опытных зэков. Они пацану такого ужаса про спецшколу нагонят, что он от страха в штаны наделает.

«Что тебе менты говорят? – участливо спросят сокамерники. – В спецшколу отправят? Да, паренек, тебе не позавидуешь! Лучше трешку на общем режиме отсидеть, чем год в «бессрочке» париться. Бить тебя будут каждый день.

За что? За то, что плохо кровать заправил, плохо маршировал на утреннем построении, плохо стихотворение выучил. Ты хоть одно стихотворение знаешь? То-то! Бить тебя будут беспощадно, пока не согласишься девочкой стать. А что менты от тебя требуют? Рассказать, куда пистолет спрятал? Паренек, зачем тебе пистолет? Застрелиться после спецшколы? Не получится. Тебе за год в спецухе так мозги отшибут, что позабудешь, где ствол закопал».

Старшего сына покойного барона звали Алижон. Ему было пятнадцать лет.