Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
Новая серия для любителей остросюжетных детективов от издательства "Эксмо" - "Детектив-ностальгия". На этот раз читателей ждет полное погружение в атмосферу,быт и жизнь 80-х годов,эпохи "застоя". Ностальгия по старым добрым временам. Автор, Геннадий Сорокин (Ирвинг), бывший сотрудник милиции, настолько реально описывает атмосферу тех лет – одежду, музыку, отдых, нравы, что веришь ему сразу и безоговорочно. Достойных детективов сейчас очень мало, и от этого такие книги ценишь еще больше. В первую очередь, сама атмосфера романов навевает какую-то неясную тоску о прошлом. Чувствуется, что автор проживает сам каждый момент своего произведения. Герои очень интересные, харизматичные, повороты событий непредсказуемые и оторваться от чтения вам будет сложно! Приятного чтения, уважаемый читатель!Содержание:"Детектив-Ностальгия":1. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Смерть со школьной скамьи 2. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Лагерь обреченных 3. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Кочевая кровь 4. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Письмо ни от кого 5. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Скелет в семейном альбоме 6. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Зло из телевизора 7. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Пуля без комментариев 8. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Портрет обнаженной 9. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Афера для своих 10. Евгений Игоревич Новицкий: Кино для взрослых 11. Геннадий Геннадьевич Сорокин: Убийственный возраст
– Крепись, девочка! Бог даст, скоро свидимся, – Муха достал сигареты, закурил, сплюнул себе под ноги и пошел открывать кладовку с метлами и лопатами.
Стелла ничего не ответила ему. Зачем? Роли отрепетированы, каждый актер назубок знает свой текст. Подъезжая к кладбищу, они уже знали, что мы арестуем Стеллу.
«Трудовой» человек Сергей Мухин с трудом нашел лопату для расчистки снега, закинул ее на плечо, щелчком отправил окурок в сугроб и пошел в конец кладбища по центральной аллее. Отойдя от нас метров на десять, Муха заорал во весь голос: «Жила бы страна родная, и нету других забот!»
Я, проводив глазами смотрителя, повернулся к девушке.
– Ну что, Стелла, пришла пора отрабатывать свой хлеб?
– Так получилось, – виновато улыбнулась она. – Наручники на меня надевать будете?
– Если хочешь, давай, наденем.
– Андрей Николаевич, можно я задам вам один вопрос? – тихо спросила Стелла.
– Ого! – удивился я. – Ты знаешь, как меня зовут?
– Андрей Николаевич, – девушка посмотрела мне в глаза, – за что вы меня так ненавидите? Что я вам плохого сделала?
В глазах у Стеллы блеснули слезы. Играла она просто превосходно! Только что красивая умная девушка с тоской провожала близкого ей человека, и вот, без всякого перехода, она уже готова разрыдаться от жалости к себе, а скрывшийся за сугробами Муха, еще мгновение назад любимый и дорогой, стал ей безразличен.
– Стелла, – не дотрагиваясь до девушки, я отвел ее в сторону, – я отношусь к тебе, как к ядовитой змее. Змея – она ведь не плохая и не хорошая. Она живет своей змеиной жизнью: ест лягушек, ловит кузнечиков, греется на солнце. Змею нельзя любить, ее нельзя ненавидеть, ее надо принимать такой, какая она есть.
– Сообщите о моем задержании адвокату Терскову… У меня кто будет следователем, мужчина или женщина?
– Конечно, женщина. Ты, Стелла – уникум, любого мужика разжалобишь, а то и влюбишь в себя. Я подберу у нас в управлении женщину, на которую твои чары не подействуют.
– Тогда, – Стелла прищурилась, посмотрела поверх кладбищенской ограды на дорогу, – мне надо купить десять пачек сигарет «Морэ» с ментолом, лимонад, пирожные «корзинка» со сливочным кремом и пачку кукурузных палочек.
– Тебе не дадут лимонад в стеклянной бутылке в клетку пронести.
– Я им у следователя в кабинете кукурузные палочки запивать буду.
– Стелла, а где ты видела в продаже сигареты «Морэ»? – спросил я для интереса.
– Надо заехать в гастроном у памятника Пушкину, подойти к директору и сказать, что сигареты для меня.
– Стелла, я тебе за сигаретами бегать не буду, а вот пирожные по дороге купить можно.
– Андрей Николаевич, если у меня к обеду не будет сигарет и пирожных, я откажусь давать показания.
– На пудренице твои отпечатки пальцев.











