Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Я обернулся к мебельной стенке. Одна из полок в ней вместо книг была заставлена видеокассетами. Следователь прочитал названия кассет, стоящих в первом ряду.

– «Я плюю на вашу могилу», – вслух сказал он. – Эта кассета из горкома. Она есть в акте ревизии.

– Какие, однако, фильмы смотрят комсомольские вожаки! – с наигранным удивлением воскликнул я. – Юргис, кассеты тоже у незнакомца купил? Бывает, друг мой, бывает.

Я почувствовал, как у меня от возбуждения стали мелко подрагивать пальцы рук. Каждая клеточка в моем теле ликовала, молекулы в цитоплазме терлись друг о друга и сдавленным от восторга голосом хрипели: «Мы вычислили его! Теперь, падла, не уйдет!»

«Перед главным штурмом надо успокоиться, – мысленно сказал я себе.

 – Пока не приедет Воловский, будем прокачивать тему кражи видика, а потом как вдарим в лоб! Сломаю я тебя, Лаберт, сломаю! Я пока ехал к тебе, сто вариантов атаки продумал».

– Слава, садись за стол и вынеси постановление о возбуждении уголовного дела по факту кражи имущества из горкома ВЛКСМ. Айдар! Прямой телефон Воловского знаешь? Найди телефон-автомат и позвони ему, доложи, что мы обнаружили видеомагнитофон.

– Андрей, куда идти? Телефон в коридоре на тумбочке стоит.

– Мать его, Лаберт, объясни, чего тебе в жизни не хватало? Тебе еще тридцати лет не исполнилось, а уже собственная двухкомнатная квартира, телефон. Я знаю кучу людей, кому под сорок лет, двое детей, а живут в двенадцатиметровых гостинках. Чего тебе в горкоме не работалось? Зачем ты комсомольского активиста стал соблазнять?

Пока я держал речь, Лаберт был внутренне напряжен.

Как только он понял, что я всего лишь намекаю о его ненормальных пристрастиях, а не о краже, и тем паче, не об убийствах, так сразу же расслабился. Тут бояться ему было нечего. Доказать уголовно наказуемый акт мужеложства можно только по горячим следам. Это как взятка – за руку не схватил, деньги не изъял, значит, человек не виновен.

Лаберт с облегчением выдохнул:

– Я не знаю, про какого комсомольца идет речь. Из горкома я уволился, так как не хотел больше лицемерить.

На моих глазах комсомол стал перерождаться из авангарда советской молодежи в буржуазную помойку…

– Погоди! – перебил я его. – Я позвоню прокурору, потом ты продолжишь.

Я замолчал на полуслове, посмотрел на стену за Лабертом. На ней висел большой, чуть ли не в рост человека, японский перекидной календарь. Почти всю лицевую сторону календаря занимала фотография японской красотки в закрытом купальнике. Такой же календарь был в кабинете эксперта Василия Ворожищева.