Жестокое эхо войны

Бывало, члены экипажа погибали, но чаще лишались глаз или оставались с обезображенными лицами.

Кашевар глядел куда-то в сторону или опускал глаза вниз, не желая встречаться с пленником взглядом.

Шедшие навстречу две пожилые женщины остановились, поглазели на вывеску и юркнули в галантерейный магазин. На весь квартал – от Делегатской до Волконского переулка – магазин был единственным местом, где теплилась жизнь и происходило какое-то движение. Удивительно, но даже сегодня, в хорошую погоду, прохожих на Самотечной и на аллеях бульвара было немного.

Семечки в кармане заканчивались.

Сначала Валька подивился, как быстро их не стало, но потом дошло, что он уже в третий раз проходит мимо галантерейного магазина. Три раза смотался туда-обратно и не заметил.

Зато заметил, что ладони высохли, а волнение поутихло.

Наблюдая за главарями, оголец вдруг поймал себя на мысли, что ощущает себя гораздо увереннее, чем раньше. От старой банды Беспалого почти никого не осталось, а пребывание в ней запомнилось разве что первыми впечатлениями. Ведь он начинал в ней свои блатные похождения. Впечатления от Сафроновского хоровода были куда сильнее, и если бы сегодня ему предложили выбрать главаря, Валька без раздумий отдал бы свой голос за Деда.

Похожие ощущения появились не у него одного. После того как жалкие остатки беспаловских влились в многочисленный хоровод Сафрона, жизнь этих остатков резко поменялась.

В новой банде все было по-другому, или, как говаривал Косой, «по-взаправдошному». Взять хотя бы транспорт. У Сафрона имелась «полуторка», две легковушки, хорошие водители и знакомый автомеханик, чинивший сломанные машины и поставлявший запасные части.

У Беспалого такой роскоши отродясь не бывало.

Но самым главным козырем, конечно же, была хата. Далеко за городом, в тихом уютном местечке на лесистой окраине села Медведково, стояла большая усадьба, к которой вела обособленная дорога через лес. Никто из беспаловских о таком раньше не мечтал.

Чаще перебивались по притонам да городским квартирам, где особо не разгуляешься. А на загородной хате можно было нормально подготовиться к любому делу. А после отдохнуть, попариться в баньке, попить-поесть, отоспаться на настоящих перьевых подушках.

Хозяин усадьбы – дед Митрич – когда-то состоял в банде, но в долгой колымской отсидке потерял здоровье и от рисковых дел отошел. Однако связи с блатными не потерял, чекистов и легавых люто ненавидел и помогал бандитам, чем мог, предоставляя кров и припасы. Блатные не оставались в долгу – поддерживали его монетой, продуктами, вещами.

Дед Сафрон появлялся на публике не часто и имел заоблачный авторитет; любой из его приказов исполнялся молниеносно.