Жестокое эхо войны

По идее, год назад вместо ушедшего на повышение Прохорова должны были назначить Василия. Однако тот заартачился. Не любил он руководить, еще меньше ему нравилась бумажная работа, а уж каждый день общаться с начальством для Васи было сущим наказанием.

– Знаете, какую породу собак предпочитают ученые для экспериментов в своих лабораториях? – спрашивал он у товарищей. И, не получив ответа, пояснял: – Гончих. Догадываетесь почему? Потому что гончие наиболее снисходительны к тем людям, которые причиняют им боль. Так-то, товарищи. А я не снисходителен и на роль руководителя группы не гожусь.

Я сразу начну кусаться, когда начальство сделает мне больно.

Потому Прохоров и предложил на свою должность Старцева, оставив Егорова в замах.

Васька был крепок, красив, невозмутим. «Видный мужик», – говаривали про таких женщины. Так уж вышло, что он ни дня не служил в Красной Армии. Окончив с отличием восьмилетку, поступил в Ленинградскую школу среднего начальствующего состава Рабоче-крестьянской милиции и там же – в милиции – начал строить свою карьеру. Память у него была отменной, потому учеба давалась легко.

Получив погоны младшего лейтенанта, он отправился в один из районов Ленинградской области на место убитого бандитами участкового инспектора. В районе проявил природную смекалку и наблюдательность. За несколько месяцев работы нащупал тонкую нить, осторожно потянув за которую обезвредил целую банду.

Начальство приметило сметливого паренька и, когда вышел срок его стажировки в качестве участкового, перевело его в Ленинградский уголовный розыск. Там Василий служил и набирался опыта до самой войны.

В сорок первом его и еще несколько толковых сыщиков перебросили в Москву для усиления МУРа.

И так сошлись на небе звезды, что едва ли не в первую неделю службы он за час выдал на-гора оперативное расследование и задержал опасного дезертира.

Дело было так. Пришлось ему по случаю какого-то праздника через силу усугубить водки вместе с опытными сослуживцами. Да-да, в тяжелом и тревожном сорок первом тоже случались праздники – куда же без них! По неопытности Вася перебрал и наутро ощущал себя крайне неважно. По дороге из общежития на службу завернул в закусочную, их к тому времени в Москве почти не осталось, а эта, вблизи Белорусского вокзала, действовала.

С целью ликвидировать засушливость в ротовой полости он взял бутылку пива, на закуску – горячих вареников с картофелем, кусок хлеба – больше ничего в той забегаловке не предлагалось. Расположился за столом у окна и приступил к процессу лечения.

Когда пива в бутылке почти не осталось, а вареники убавились наполовину, к Егорову за столик подсел молодой, лет двадцати, паренек и вежливо попросил поделиться с ним завтраком.