Жестокое эхо войны

Во внешности крепкого паренька еще многое напоминало розовую юность, хотя он изо всех сил старался казаться взрослым, деловым и повидавшим жизнь.

Троица завтракала яичницей, вареным картофелем, ломтиками нарезанного сала и белым хлебом. Алкоголь – стакан с мутноватым самогоном – стоял только возле «сельчанина». Двое других с утра предпочитали чай.

Василькова поставили прямо напротив стола. Сопровождавшие его бандиты отступили немного назад. Один из них на всякий случай держал в руке револьвер с взведенным курком.

– Этот, что ли? – спросил пожилой.

– Он самый, – буркнул юноша.

 – Я этого гнилого тихаря три дня по Глотову переулку пас.

Отложив вилку и промокнув губы салфеткой, пожилой поднял на пленника взгляд и негромко сказал:

– Вынужден огорчить вас, молодой человек. Плохая примета – приезжать ко мне в гости в кузове грузовика со связанными руками.

Послышались смешки – присутствующим в большой комнате бандитам шутка главаря пришлась по нраву.

– Самочувствием твоим интересоваться не стану – плевать мне на него, – продолжал пожилой издевательски спокойным тоном. – Скажу сразу: поможешь разобраться в «личных делах» – поживешь еще немного.

Откажешься – сегодня же в саду закопаем. Там уже спят вечным сном несколько несговорчивых упрямцев…

На самом деле, завладев огромным количеством секретных «дел», Дед Сафрон и Беспалый обрадовались преждевременно. С первыми лучами солнца они выбрали пяток папок и отправили на легковушке по указанным в них адресам авторитетных корешей. Чтобы, значит, встретиться, перетереть за жизнь, узнать, что да как. И ежели повезет, привлечь бывших вояк в качестве пополнения в банду. Через некоторое время гонцы вернулись ни с чем, и это стало натуральным ударом под дых.

– Двое на том свете, двое даже базарить не стали. Последний что-то проблеял про подорванное на фронте здоровье, про осколок под лопаткой и про невозможность нормально передвигаться, – доложили они Деду Сафрону.

Покумекав и не сыскав иного решения, тот приказал привести прихваченного из военкомата швейцара. И вот теперь он стоял перед ним.

Во время разговора Васильков поворачивал голову то так, то эдак, делая вид, будто прислушивается. Он и вправду едва разбирал, что ему говорит пожилой.

Когда тот закончил, Сашка развел руками и, заикаясь, сказал:

– По-погромче, я п-плохо слышу.

«Сельчанин» злобно хмыкнул, юноша в сердцах бросил на стол кусок хлеба. И только пожилой остался невозмутим.

– Ты правда не слышишь?

Васильков пожал плечами. И тут же стоявший позади бандит нанес ему сильный и очень болезненный удар по почкам.

Не успев понять, что к чему, Сашка оказался на полу. Два бандита и присоединившийся к ним юнец принялись избивать его ногами.