Жизнь на двоих

Хотя я в нем уверен, все же так будет лучше. И завтра, когда он придет отчитываться об организации безопасности вашей поездки, я поговорю с ним. Объясню, что не собираюсь тебя трогать.

– Арен?.. – София удивленно выдохнула.

– Я не желаю, чтобы ты мучилась, – объяснил император спокойно. – Ты ведь будешь переживать, Софи. Не надо, пусть все остается на своих местах.

Она обескураженно молчала.

– Ты не создана для интрижек, счастье мое, – продолжил он и, подняв руку, погладил девушку по волосам. – Ты должна быть женой и матерью, а не любовницей. Я скажу это Вано завтра, он сразу успокоится, и вы перестанете ссориться.

Вы же поссорились, верно?

– Да, – прошептала она. – Немного.

– Помиритесь. Все будет хорошо, Софи. А теперь пойдем в детскую, Агата и Алекс наверняка уже заждались.

Она вновь промолчала, даже не кивнула. Эмоции ее напоминали настоящий коктейль – и не разберешься, что чувствует. Удивление, сожаление, нежность… А где облегчение? Его почему-то не было.

Но это все ерунда. Даже если сейчас София не чувствует облегчения, потом к ней придет понимание того, что так лучше.

Он ничего не сможет ей дать, кроме боли, а боль – не то, что нужно отдавать человеку, которого любишь.

На задание Силвана – записать все, что ее когда-либо радовало, – у Виктории почти не было времени. Она занималась этим накануне перед сном, но не закончила, а сегодня весь день сидела с Агатой и Александром и не имела возможности отвлекаться. Виктория любила своих детей, но за день они вдвоем, особенно сын, совершенно ее замучили. Она уже и забыла, как это – сидеть с ними обоими с утра до вечера, развлекать и отвечать на вопросы.

Часа в четыре Виктория почувствовала себя дико уставшей и невольно вспомнила Софию – странно, но их аньян никогда не казалась ей замученной, даже если проводила с наследниками гораздо больше времени, чем положено. Или она ошибается и София тоже уставала, просто Виктория не замечала? Да, скорее всего, это так. Если уж говорить откровенно, то ее всегда мало интересовали чувства других людей, она была сосредоточена на себе. Даже Арен…

Виктория застыла от неожиданности собственных мыслей.

Но ведь правда. Она понимала, что муж устал, но никак не могла осознать насколько.

Не получалось. А почему не получалось? Потому что при этом она сама была обижена, раздражена или даже зла, и это мешало ей думать. И чем спокойнее он с ней говорил, тем сильнее она сердилась, понимая – это спокойствие от равнодушия, ведь если бы Арен любил ее, он вел бы себя по-другому. Тоже нервничал бы, как она. Так и Аарон говорил.

Аарон… Виктория поморщилась, вспомнив брата мужа, которого она очень любила раньше, но сейчас… Сейчас – нет.