Жизнь на двоих

Отвечать ментально у Софии не было сил, поэтому она просто кивнула и негромко поинтересовалась:

– У нас сегодня каникулы, ваше величество, или?..

– Каникулы до понедельника, – ответил Арен ровно и спокойно, словно и не вел с ней только что безмолвный диалог. – Сегодня и завтра развлекайтесь. Можете позаниматься игрой на фортепиано, если хотите, но учителя придут только в понедельник.

– А ее величество?..

– Виктория сегодня в оранжерее. Освободится как обычно или чуть раньше.

– Софи! – воскликнула Агата, оглядываясь на своего отца. – А пойдем в бассейн! Будет почти море, только поменьше.

– Да! – подтвердил Александр. – И дядю Алчи с собой надо взять.

– Возьмите, – кивнул император, наклонился, расцеловал детей и осторожно коснулся ладонью запястья Софии. – До встречи на обеде, мои прекрасные.

И, только когда Арен вновь ушел в огонь, София вспомнила, что хотела обсудить с ним странное поведение Виктории. И об этом она тоже забыла… Впрочем, неудивительно.

Последние два дня Виктория старательно записывала для Силвана все свои радости и во время этого записывания словно проживала их еще раз и улыбалась, вспоминая.

Странно и удивительно, почему раньше она толком не могла ничему радоваться? Практически любое хорошее событие перекрывалось негативом, Виктория это точно помнила. Негатив этот возникал по любому поводу, и теперь, анализируя собственное поведение, императрица немного удивлялась – почему она постоянно была настолько раздражена? Ведь злилась из-за каких-то мелочей, зачастую даже вспомнить стыдно. Особенно если эта злость относилась к Арену.

Вспоминать свои истерики было не только стыдно, но и больно.

Хотелось извиниться перед мужем, но Виктория даже заикнуться об этом боялась, понимая, что реакция Арена будет совсем не такой, какой ей хотелось бы, как в случае с выращенной розой. Скорее всего, сначала он просто удивится, как удивился, когда она сообщила, что извинилась перед Софией, а потом скажет: «Ничего страшного. Забудь». И не оценит.

«А как он должен вести себя, чтобы вы были довольны?» – вспомнила вдруг Виктория вопрос Силвана и закусила губу, пытаясь понять – и не понимая.

Раньше, когда Аарон говорил ей про Арена всякие гадости, она думала – муж не раздражается в ответ на ее раздражение, потому что не любит.

И тогда она действительно хотела, чтобы он хоть раз заорал на нее, разозлился, а не разговаривал, словно с глупым ребенком. Но теперь Виктория не хотела, чтобы Арен орал или злился. И не только на нее, а вообще. Ей хотелось, чтобы муж чаще улыбался, но… он уже давно не улыбался ей лично. Даже последние два дня – Арен улыбался всем, кроме Виктории. А уж когда он улыбался Софии…

Нет, об этом лучше вообще не думать.