Жизнь на двоих

– Она сейчас сказала: «Да!»

– Ее высочество… говорит с вами? – выдохнула Синтия. – Мысленно?

– Говорит. Она мне вообще уже много всего рассказала, – Эн улыбнулась шире. – У меня были вопросы к Агате по поводу ощущений от удерживания контура. И она подтвердила мои догадки, сказав, что чувствует Софию очень живой и теплой – как будто ваша дочь ее обнимает. Только тела нет, – повторила Эн. – Но я постараюсь что-нибудь придумать, обещаю. А сейчас, пожалуйста, идите в процедурную, сдайте кровь, она точно пригодится.

– А потом… можно прийти сюда? – спросила Синтия робко. – Я бы хотела немного побыть здесь. Если вы не возражаете.

– Не возражаю. Только вам, айл Вагариус, лучше вернуться в палату. Насколько я помню, вас сегодня доставили с сердечным приступом и магическим перенапряжением.

Поймав удивленный взгляд Синтии, Вано чуть улыбнулся и успокаивающе погладил женщину по плечу. К его радости, она не отшатнулась, даже не вздрогнула.

– Верно, Эн. Я сдам кровь и вновь лягу, не переживайте.

– Отлично. А вы, айла Тали, после процедурной сходите в столовую. Обед уже закончился, но вас накормят. Скажете только, что так велел зам главврача.

– Зам главврача? А это кто?

– Это я, – ответила Эн, усмехнувшись.

Звукоизоляция в госпитале была отличная – чтобы не мешать больным отсыпаться, пока по коридору круглосуточно кто-то бегает и гремит, – и тишина в палате за закрытой дверью казалась Виктории просто оглушительной. А еще – вязкой, неприятной, словно болото, в котором можно задохнуться и утонуть.

Находиться здесь в одиночестве казалось мучительным. Но Виктория почему-то не ощущала привычного раздражения. Ей было тоскливо, хотелось плакать и даже выть, как раненой волчице, но злости она не чувствовала. Да и на кого злиться? На Арена, что запер ее здесь? Ну так для ее же блага, да и ненадолго, скоро обратно во дворец. На лечащего врача, который задавал вопросы вежливым до тошноты голосом и фиксировал ответы в блокноте? Он просто выполнял свою работу.

А может, злиться стоило на себя?

Виктория всхлипнула и прижала ладони к щекам. Да, только на себя и стоило бы злиться. Это ведь она сказала за столом про поездку на выставку, она! Дура, где были ее мозги?! Если бы не София…

Подумав об аньян, Виктория все же расплакалась, толком не понимая почему. Ревновала ведь ужасно, еще накануне страшно злилась и утром тоже. Но сейчас ревность даже головы не поднимала – то ли умерла в ней, то ли переродилась во что-то другое.

Софию было жаль. Виктория не знала, обоснованна ее ревность или нет – теперь ей казалось, что скорее нет, чем да, но это все равно. Все равно! В любом случае – смерти София не заслужила, и еще она действительно любила Агату с Александром.