Жизнь на двоих

Она пыталась, изо всех сил пыталась думать о чем-то хорошем, но в голову все равно лезло одно и то же.

«Он сейчас уйдет к своей жене, и неизвестно, когда ты увидишь его опять».

Это не было ревностью или злостью, даже досадой не было – только грустью, но этой грусти Арену должно было хватить, чтобы решить, будто он ее мучает. И как объяснить, что это не так? Как сделать так, чтобы он не терзался?..

Когда прозвонил будильник, Софии показалось, что она и вовсе не спала, настолько разбитой себя ощущала. Девушка встала с постели, умылась, но, вместо того чтобы спуститься к завтраку в столовую, шагнула в камин и начала строить пространственный лифт в кабинет императора, зная, что по утрам Арен находится там примерно полтора часа – с половины седьмого до восьми.

София не ошиблась – он был в кабинете и, как только она вышла из камина, поднялся, хмурясь, и от эмоций его веяло ледяным отчаянием, которое кололо ей грудь, резало, словно кинжалами.

Она подошла ближе и обняла его, прижавшись щекой к груди и прислушиваясь к стуку сильного сердца.

– Софи, – шепнул Арен, и его ладонь коснулась ее волос на затылке, погладила и переместилась на шею, – что случилось?

София улыбнулась, вздыхая.

Теперь, когда она обнимала императора, все тревоги ушли, будто их и не было.

– Я хотела сказать тебе кое-что. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Знаешь, когда жена провожает мужа-охранителя на бой с демонами Геенны, она тоже страдает. Но кто виноват в этих страданиях? Муж? Или все-таки Геенна?

– Подожди. – Она прижала пальцы к губам Арена и продолжила: – Ни одна любящая жена не согласится бросить любимого мужа-охранителя ради кого-то еще, просто потому что он не хочет причинять ей боль, не желает, чтобы она ждала его, не зная, вернется он сегодня или погибнет.

Это предательство, Арен. Я никогда не предам тебя. И ты не предавай меня.

От эмоций императора в голове у нее звенело, будто рядом кто-то громко кричал.

– Это не то же самое, Софи, – сказал он со спокойной горечью. – Я не охранитель и не воюю с демонами. И моя жена по закону не ты.

– Может, ты и не воюешь с демонами Геенны, но ты – охранитель. Ты хранишь мир в Альганне.

И каждый день борешься с теми, кто на него посягает. А я… – София приподнялась и, целуя императора, негромко произнесла: – Я люблю тебя и считаю своим мужем. Ты сам сказал – не перед людьми, но перед богом.

Она продолжала целовать его, ощущая, как эмоции постепенно перестают горчить, наполняясь совершенно другими чувствами – нежностью и благодарностью.

– Я не предам тебя, счастье мое. Просто мне невыносимо тебя мучить.

– Мучаешь не ты, а обстоятельства, которые ты изменить не в силах.