Жизнь во благо Родины

– Мы тебе не враги, писатель, Старик для нас был как отец родной, правильный он, сейчас все по беспределу идут, а Старик учил жизни, поэтому нас и мусора не брали никогда, да и нет за нами «мокрого».

– Ладно. Где эти суки спрятались?

– Точно – не знаем. Они убрали Старика, на перо поставили, суки, а потом привезли твоих, и вся кодла снялась. Они на трех старых «Волгах», вроде такси, уехали куда-то на восток. Думаем, Копаево, может, Ермаково. Дальше нам неизвестно, есть ли «хазы тихие». Старший тут, на воле, Барон. Он под Тузом ходит, сам не «законник», из борзых.

– Моих видели? – спросил я с надеждой в голосе и, кажется, полностью приходя в себя.

– Издали. Вроде все хорошо было, но жене твоей, похоже, досталось немного, на лице кровь была. Трогали их или нет, уж извини, не знаем.

– Урою тварей! – я вновь чуть не рванул из комнаты вон, когда в ней нарисовались трое новых гостей.

– Александр Андреев? – тихо, спокойным, ровным голосом спросил один из пришедших.

Парни все как на подбор, неприметные лица, худощавые, но видно, что готовы вынуть стволы и положить здесь всех в секунду. Срисовать их можно лишь по одежке, хоть цвета и разные у костюмов, да только видно все равно, что они казенные.

– Я это. Эти не при делах, – кивнул я на жуликов. Те стояли застывшими куклами, боясь вдохнуть. Наверное, сразу просекли, кто к нам пожаловал, у бандитов нюх на ментов, а тут и вовсе конторские.

– Мы поговорим с гражданами? Можно пройти?

– Да, конечно, проходите в комнату, только там разгром полный, – я пока не мог прийти в себя и плохо соображал. Как там у известного автора? «Мыслей полна голова, да все про загробную жизнь»?

Комитетчики прошли мимо меня, а граждане уголовнички семенили впереди них, даже не спрашивая, куда и зачем. Я влезать в беседу не стал, пусть говорят, дальше увидим, чем дело закончится.

Почти целый час из комнаты никто не выходил, а я все больше заводил себя. Было бы оружие, с ним гораздо проще, а так, на толпу, в незнакомом месте и с заложниками, это не мое, как ни крути, но я ни разу не спецназ. Одно дело осторожно, по-тихому разведать и перестрелять братков, и совсем другое – освободить заложников, тем более родных мне людей. Там по-любому у меня крышу сорвет, и наделаю ошибок, а это ни хрена не математика, не исправишь. Даже не представляю себе, что будет, если с моими девчонками что-то случится, скорее всего, я головой тронусь. Просто очень люблю свою семью и такую ситуацию даже представлять больно.

– Александр? – вырвал меня из раздумий голос старшего группы комитетчиков.

– Успокойтесь, нас предупредили, что вы человек горячий, но все будет хорошо.