Дьявол кроется в мелочах

 — Я не знаю другой такой женщины, которая не растерялась, не кинулась бежать, а вступила в борьбу с огнем и победила пожар, даже не вызвав пожарных."

"— Я решила не медлить, — объяснила она. — Я знала, что ты догадаешься набрать 01, поэтому побежала за одеялом. Это моя квартира, здесь все напоминает о маме и папе, и я старалась спасти то, что мне дорого. У меня получилось, только линолеум немного прогорел. Жалко, я только в прошлом году сделала ремонт.

Она опустилась на корточки, погладила рукой черную, отчаянно воняющую дыру в полу и вдруг заплакала, громко, навзрыд, как плачут дети.

— Я постелю тебе новый линолеум. Прямо завтра, с утра. Только не плачь. — Феодосий принялся целовать ее покрытое слезами лицо. Губы его становились все настойчивее, потому что он не мог удержаться, такие сильные чувства она в нем вызывала.

— А стекло? Как я буду ночевать с дыркой в окне?

— А стекло вставим сегодня. Сейчас я позвоню на работу. Приедет специально обученный человек и все сделает. Вот только ночевать ты здесь не будешь. Тебе нельзя оставаться в квартире, потому что тот, кто кинул бутылку, может вернуться.

Соня посмотрела на него, и он не знал, чего больше было в ее взгляде — испуга или любопытства.

— А кто он, тот человек? — спросила она. — Я не понимаю, что вообще происходит вокруг меня. Такое чувство, что я втянута в какую-то криминальную драму, в которой мне отведена чуть ли не главная роль, но мне при этом забыли показать сценарий. Кто-то думает, что книга Блейка у меня? Но зачем тогда поджигать квартиру, ведь она может сгореть?

— А она у тебя? — зачем-то спросил Феодосий, хотя ему не было дела ни до какой книги. Единственное, что его интересовало, — это Соня.

— Разумеется, нет, — голосом оскорбленной добродетели ответила она.

— Ну, и незачем об этом думать.

Он встал и потянул ее за руку, поднимая с пола.

— Давай, собирайся. Надо позвонить Денису и рассказать ему, что случилось, а потом взять то, что тебе понадобится в ближайшие несколько дней. А я пока вызову стекольщика.

Сонин брат появился через двадцать минут, а вместе с ним девушка, с которой у него, кажется, наметился роман.

Лучший шеф-повар Лаврецкого был любвеобильным малым, и пассии у него появлялись и исчезали с регулярной периодичностью, однако сейчас, при беглом взгляде на эту пару, становилось ясно, что у них все серьезно. Серьезнее некуда. Почему-то от понимания этого факта у Феодосия поднялось настроение. У него тоже все было серьезнее некуда, и это казалось хорошим предзнаменованием.

Девушка по имени Настя квохтала вокруг Сони, ужасалась дырам в стекле и полу. Расспрашивала о деталях и восхищалась Сониной смелостью. Денис был мрачен и сосредоточен.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он у Лаврецкого.