Дьявол кроется в мелочах

Соня с любопытством уставилась ему в лицо, и он вдруг поразился глубине ее невероятных глаз.

— А как мне вас называть? — спросила она с тем же искренним интересом, с которым обсуждала все остальное. — Как вас вообще называют близкие люди?

Интересно, это она намекала на то, что хотела бы тоже считаться близким человеком, или просто спрашивала? Как узнать?

Феодосий даже вспотел от напряженной работы мысли. Давно ему так не нравилась ни одна другая женщина.

— Да кто как, — честно признался он. — Знакомые просто Феодосием. Друзья Федей. Мама иногда вообще Досей. А вы зовите, как вам удобно.

— Дядя Федя съел медведя, — засмеялась она и тут же смутилась, — извините."

"— Да я привык к тому, что у меня не самое простое имя. Мой дед был родом из Феодосии. Они с семьей были вынуждены оттуда уехать, и он потом всю жизнь мечтал снова побывать в городе своего детства, да так и не сложилось. Это он настоял, чтобы меня так назвали. Мама пыталась поспорить, но он так расстроился, что она рукой махнула. Дед, кстати, никаких сокращений для моего имени не признавал. Так что, пока он был жив, я был только Феодосий. А уж в школе мальчишки, конечно, до Федьки быстро сократили. Так что я практически на любой вариант отзываюсь.

— Так вот, Феодосий, — она покатала его имя на языке, словно морскую гальку с феодосийского пляжа, — мне очень важно показать дневник Саши Галактионова кому-нибудь. Может быть, я все это придумала, но мне кажется, что в нем зашифровано какое-то хитрое послание.

— Послание?

— Да. То ли он пытается указать на преступника, то ли объяснить, за чем именно тот охотится, то ли сказать, где именно эта вещь спрятана.

— Какая вещь?

— Да не знаю я, — с досадой сказала Соня, и Феодосий тут же почувствовал себя глупцом. И так ведь понятно, что она не знает. — Может быть, мне все это кажется, а дневник, стихи и рисунки в нем просто игра больного разума.

— Вам не может просто так взять и показаться, — убежденно сказал Феодосий. — Давайте вместе посмотрим. Если там что-то есть, мы обязательно это найдем.

— А мы можем поехать прямо сейчас? — с надеждой в голосе спросила Соня. — Просто я уже почти двое суток не нахожу себе места из-за этого дневника. Мне кажется, что все очень просто, но я не вижу отгадки, хотя она наверняка у меня под носом.

В душе Феодосия все пело. Сейчас они поедут к ней домой, и, если она захочет, он даже согласится выпить кофе, и она покажет ему тетрадь, и он обязательно попытается разгадать, что там написано, а потом он ее поцелует и…

На этом месте Феодосию стало так жарко, что вдруг испугался, что его хватит тепловой удар. И что это он так раскипятился, словно школьник.

— Конечно, мы можем поехать, — сказал он, стараясь ничем не выдать бушевавших в нем эмоций. — Сейчас нам принесут десерт.