Злодейки не плачут

Он стоял, скрестив руки на груди, и изучал меня совершенно уставшим взглядом. — Не волнуйтесь, это я вызвал вашего отца. Я согласовал вам четыре академических дня отдыха.

— Зачем? — получилось не так спокойно, как хотелось бы. Со злым надрывом.

— Студенту Арону Круч также согласованы выходные.

Понятно, к чему клонят. Я почувствовала жар, который поднимался протестом со дна желудка и выше по пищеводу.

— Прекратите, — декан лениво отмахнулся, а мне пришлось резко проморгаться, словно песок попал в глаза. Я тут же остыла, а он продолжил, мельком взглянув на отца: — Вельму завтра утром перенаправят в больницу при Университете Высшего Целительства.

Там она пробудет до полного восстановления. Рин, — он взял меня за руку, и желания кричать и возмущаться пропало само собой. Никакой магии. Просто передо мной стоял простой человек. Уставший, желающий лишь одного — скорее отправиться в кровать и отдохнуть, а перед этим выпить вина или чего покрепче. И всё же Ругг не требовал, не пытался отмахнуться, он терпеливо объяснял. — Обещаю, с ней всё будет хорошо. Она держится. Вам тоже нужно отдохнуть и прийти в себя. Сейчас от нас с вами ничего, к сожалению, не зависит. Это только её путь. Постарайтесь прийти в себя, как только Вельма вернется, вы ей понадобитесь. Сильной и собранной. Понятно?

— Я в порядке, декан. Я справляюсь.

— Нет, Тайрин, — вмешался отец. Он взял меня за плечо и подвинул к себе, словно я могла сорваться с места и сбежать. — Сможешь распорядиться, чтобы домовые духи собрали необходимое из вещей и переслали на наш адрес?

Ругг кивнул. Если его и удивил резкий переход на ты, то он не подал вида.

Спорить оказалось бесполезно, когда Орсо Риар коснулся белого камня на кольце.

Нас затянуло в портал.

Дома я ни с кем не разговаривала.

— Не было нужды забирать меня, — это последнее, что я сказала, после того как меня едва не вывернуло наизнанку после резкого перехода. Пришлось позорно вцепиться в руку отца, когда меня согнуло пополам, но всё же обошлось. Затем я промчалась мимо удивленной и встревоженной матери. Она постояла какое-то время у закрытой двери, но так и не вошла. А могла бы.

Не знаю, от чего я злилась больше. Оттого, что мне не дали права решить самой, нужны ли мне эти выходные или оттого, что в их глазах, я выглядела слабой девочкой, которая нуждается в жалости?

Жоржетта одобряюще квакнула мне с прикроватного столика, переместившись вслед за мной.

— Я не собираюсь реветь, не мечтай.

— Я просто злюсь! Он не имел на это права. Я не ребенок.

— Прекрати, пожалуйста.

В этот момент я стягивала пиджак, в котором выскочила на улицу после посещения лазарета. Он всё ещё хранил запах чужой куртки, накинутой на плечи. И волосы пахли.