Золотой пленник

Они были как звери, их страшный вид заставлял сжиматься сердце бесстрашного Эльдерсая, он бы с удовольствием приказал их изрубить и бросить останки в жертвенный костер, однако теперь это были союзники туранского хана Шарындасая, а значит, и его, Эльдерсая.

В благородных доспехах орков никто не отличал от гуиров, а чтобы их не боялись лошади, Исседол нашептал что-то на ухо каждой из них.

Одолев сопротивление барона Литвара, Эльдерсай, не задерживаясь, двинулся на север, волоча за собой обозы. Мурпаза надеялся, что тяжелые арбы, груженные провизией, оружием и стрелами, вскоре примут богатые трофеи.

Конечно, правильнее было бы не ограничиваться победой над войском барона Литвара и взять опустевший Арум, но это Эльдерсай оставил мурпазе Хукассу: тот спешил добыть воинскую славу. Что ж, Эльдерсай оставит ему ее – пусть обломает зубы о стены Арума.

Тяжело сопя, на берег выбирались запряженные в повозки пары буйволов с налитыми кровью глазами. Обгоняя их, в лохмотьях из каких-то шкур, выезжали орки – новое пополнение для армии Эльдерсая. Они не говорили по-турански, но их командиры знали несколько слов на яни.

Погонщики волов испуганно сторонились этих чудовищ.

С дальних холмов за уходом воинов Эльдерсая наблюдали телохранители сабдая Ассагая. Он ожидал их в окружении своего отряда, страдая небольшой, но мучительной раной, полученной при неожиданном столкновении с рыцарями сэра Хендрикса.

Против закованных в крепкую сталь гуиров его воины мало что могли поделать, рыцари шутя разрубали карсаматов надвое. Таких надо брать в засаде – но в засаду попал сам Ассагай. Он едва ушел, а когда вернулся, нашел семерых воинов повешенными – этот варварский способ умерщвления применяли только гуиры.

Попивая чай, Ассагай ждал, когда уйдет Эльдерсай. После того, что произошло на холмах, сабдай надеялся отыскать труп фон Криспа и отвезти его голову в степи: тогда все посчитают, что это он отомстил за эрмая Теллира.

Ассагай мог выйти и сейчас, войны между туранами и карсаматами не было, и те и другие одинаково не любили императора, однако поведение победителя угадать трудно. Кто знает, может, ему мало крови гуиров?

Вскоре показались запыхавшиеся наблюдатели, они бежали едва не целую милю – Ассагай запретил им ездить верхом.

– Они уходят, сабдай!

Находившиеся неподалеку сотники внимательно смотрели на Ассагая, ожидая его реакции, а он не спеша допил чай, оперся на ножны и, поднявшись, сказал:

Сотники со всех ног бросились к отрядам, рассредоточенным по балкам и зарослям кустарника. Вскоре почти две тысячи человек снялись с места и рысью двинулись к трем холмам.

Вид огромного пространства, покрытого человеческими и лошадиными телами, произвел на Ассагая большое впечатление.