Золотой стриж

– И что теперь будет? – хрипло спросил Нил, кривя губы, чтобы не заплакать снова. – Ястребы ведь не вернутся?

Земля повернулась к Кадету, будто ждала ответа от него, и тот ответил:

– Вернутся. Они почувствовали, что это место – больше не их, и полетели за дополнительными приказами. Теперь точно придется доложить Магусу. И они… – Кадет помолчал. – Они видели, что местом силы стало озеро. Это не секрет. Они в любой момент могут присвоить его себе.

Земля фыркнула. Глаза у нее стали продолговатыми, черными, на лбу стремительно собирались морщины.

– У них не получится.

Мальчик с чистым сердцем отдал жизнь за чужую свободу – это волшебство высшей пробы, такому трудно что-то противопоставить. Но Ястребы, конечно, вернутся. И что будет дальше, зависит только от вас. Моя помощь на этом заканчивается. – Она с хрустом потянулась. – У меня множество владений, которым нужен присмотр, там тоже интересные вещи творятся.

– Я думал, мать-земля какая-то более… устрашающая, – выдавил Кадет.

Она усмехнулась и расправила мокрое платье, облепившее ноги. Спина у нее совсем сгорбилась.

– Спросите любую многодетную мать: если не веселиться, с ума сойти можно.

– Мы благодарим тебя за помощь, – сказал Нил, запоздало сообразив, что самое-то главное чуть не забыл.

Она фыркнула и пошла прочь от воды, с трудом переставляя свои старые ноги. А потом возраст снова пошел вспять, и вскоре это была уже не старушка, а девочка лет восьми с длинными бледными волосами. Она побежала вверх по холму, а на вершине обернулась и помахала им рукой. Дождалась, когда они махнут в ответ, и помчалась в лес. Они смотрели ей вслед, пока ее белокурая голова и обтрепанное платье не скрылись из виду.

Несколько минут каждый думал о своем, глядя на блестящую воду. Искры в ней погасли – остались просто мягкие отблески солнца. Приближался вечер. Как только земля перестала умирать, вернулась чудесная погода: начало осени, почти лето. Деревья в лесу уже выпрямились, лишние растения вернулись в землю и уснули там семенами. Нил отошел от воды и, не зная, чем еще заняться, начал выжимать одежду, а Кадет осторожно вытащил из Тени карту.

– Последнее, что осталось, – негромко сказал он. – Меня отрезали от Тени, я ее больше не чувствую.

Он осторожно расправил тонкое полотнище, сотканное из тьмы, и издал какой-то сдавленный звук. Нил заглянул ему через плечо, но причин для паники не нашел. На карте по-прежнему было лоскутное одеяло из соприкасающихся зеленых контуров, только теперь лоскуты были мельче, а еще среди них был золотой участок: внизу яркий, сверху бледный. На лице Кадета проступило какое-то новое выражение, хотя Нил, кажется, за сегодня увидел их все.

– Да что такое-то? – встревожился Нил.