Зубы дракона

Что бы она смогла сказать ему, как бы она смогла объяснить свои смятенные, но бурные чувства по отношению к человеку, которого знала всего четыре дня?

Она понимала, что ей придется трудно с ее собственной совестью, и дело тут было совсем не в Милане. Она знала, что если Сёльве попросит ее о чем-то тайном и святом и запретном и страшно соблазнительном, ей придется выдержать бесконечную тяжелую битву с собой, чтобы противостоять искушению.

Но погружаться в такие головокружительные мысли ей не следовало. Она просто не могла пойти на это, это противоречило всему тому, чему она научилась, всему тому, что составляло ее нравственный кодекс.

Одежды уже высохли. Она внесла их в дом и собрала в кучу, отобрав вещи для глажки, потом достала плоский камень, унаследованный от матери, и стала гладить прекрасные вещи Сёльве.

Затем она сложила их в стопку, пахнущую солнцем, ветром и глажкой, и остановилась в задумчивости.

Ему ведь нужны его вещи?

Но она же не должна…

С другой стороны, сам он здесь никак не может появиться.

А ведь он не мог ждать до их следующей встречи? Разумеется, одежда нужна ему как можно быстрее!

Поэтому ей сейчас следовало бы…

Мысль вошла в нее, как входит вялый ветер в опавший парус: — зайти к нему в дом?

Она стояла так еще несколько минут, держа вещи на вытянутых руках. Одежда нужна ему сейчас!

Очень медленно и стыдясь каждого шага, она спустилась к его дому. Чем ближе, тем медленнее.

Подошла и замерла у двери.

Подняла руку, чтобы постучать, но так и не решилась. Никогда раньше она не чувствовала себя такой беспомощной! К тому же она собиралась сделать неслыханный для девушки шаг — войти в дом чужого мужчины.

А что, если она положит одежды на пороге?

Так его может не быть дома. С одеждой обязательно что-нибудь случится — ее испачкают или украдут…

Так его и не должно быть дома, он же собирался спуститься в деревню! Она об этом чуть было не забыла.

Наверно, лучше всего вернуться обратно. Да, это было бы правильно.

Она не успела додумать мысль до конца, как услышала какой-то звук из-за двери.

Это была самая странная песня, какую она когда-либо слышала. И такой странный голос! Ну и что, он ведь был из другой страны, разве она могла понимать его песенные традиции?

Елена собралась с силами и постучала в дверь.

Пение тут же затихло. Как будто его отрезали.

Странно! Елена испытывала чувства беспомощности и замешательства. Почему он не открывал?

Тут она заметила то, что должна была увидеть сразу. Дверь была подвязана веревкой, пропущенной через крюк снаружи.

Это было ей совсем непонятно!

Елена совсем растерялась и, как это бывало всегда в таких случаях, стала кусать ноготь большого пальца руки. Ей следовало бы сразу уйти домой, но загадка, с которой она столкнулась, держала ее на крыльце как приклеенную.