Зубы дракона

А вдруг кто-то ранил его? А потом запер в доме? Быть может, она слышала не пение, а стон?

Конечно, это напоминало больше песню, но до конца-то она не уверена.

Елена осторожно сказала в дверной проем:

Ему никогда не нравилось, как она произносит его имя. Но она не могла по-другому.

Но он находился там, внутри, она была в этом уверена.

Он, наверно, ранен или заболел. Что бы ни случилось, ей надо проведать своего соседа. Он совсем один в незнакомой стране, быть может, кто-то из жителей деревни избил чужеземца? Милан, например, если он что-то прослышал…

Ее пальцы уже развязали узел, когда она вновь постучалась в теперь отпертую дверь. Ничего не произошло, и она вошла внутрь.

Елена, конечно, и раньше бывала в доме Янко, но теперь здесь появился незнакомый запах. Комната была совсем пустой, если не считать нескольких вещей на полу. На очаге стояли остатки каши в котелке, а на лавке — ее сыр! Он его изрядно поел, и это ее обрадовало.

Но Сёльве в комнате не было. Наверно, она ослышалась!

Она уже почти вышла, как вдруг снова что-то услышала. Как будто стучали по дереву. Ах да, в доме Янко была еще маленькая спальня, о которой она совсем забыла. Ей показалось поначалу, что дверь в задней стене вела на обратную сторону дома, так она беспокоилась о Сёльве.

Елена постучалась и в эту дверь.

За ней воцарилась мертвая тишина.

Она открыла ее, чувствуя себя неловко из-за того, что нарушает его покой. Но если он лежал там беспомощный…

В спальне было совсем темно. Сквозь дверной проем в комнату проникал свет, и она могла различить отдельные предметы.

Большой, четырехугольный ящик занимал большую часть помещения.

Сначала Елена не поверила своим глазам.

На нее смотрело какое-то существо. Маленькое, беззащитное создание смотрело на первую женщину в своей жизни. На первого человека за несколько лет, за исключением его охранника.

Тишина ощущалась как дыхание вечности.

— О нет! — простонала тихо Елена. — Нет, нет, нет!

Мальчик сидел в такой тесной клетке, что ему приходилось подгибать голову и колени. На нем была только очень грязная рубашка, да и сам он был очень грязный, а не знавшие стрижки волосы свалялись в бесформенные клубки. Они свисали ему до пояса, и Елена поняла, что вся голова должна быть покрыта струпьями. Ногти были длинными и напоминали когти. А когда глаза Елены привыкли к темноте и она разглядела его лицо, то вся задрожала.

«Пресвятая Мария, — подумала она. Быть может, мне надо бежать, чтобы спасти свою душу?..»

Нет. Жившее в ней сострадание взяло верх. Она не двинулась.

Его лицо изумило ее, она никогда не видела ничего подобного. Быть может, что-то похожее было в Библии, хранившейся у стариков в деревне, в которой был изображен дьявол.