Звезда Авроры

 – Корабли эти старше моего четвертого дедушки, и я даже не знаю, что у них за двигатели. Но эти громилы из ГРУ все еще у нас на хвосте, так что придется нам разделиться. Так быстрее будем работать, больше успеем осмотреть. Найдете корабль с активным ядром – кидайте сразу фотку на мой унигласс.

– Отлично, – кивает Кэл. – Оставайся на связи.

– Не волнуйся, – отвечает Фин. – Если увижу другого такого шумпанзе, вы меня без унигласса услышите.

Кэл приподнимает бровь:

– Ты не слишком хороший воин, Финиан?

– Ну а ты… – Фин корчит гримасу и вздыхает. – Ладно, проехали…

Он хромает прочь к самому большому грузовику, волоча капсулу. Мы с Кэлом идем к шлюпкам, он впереди с дезинтегратором на изготовку, я сразу за ним. Он протягивает мне руку – помочь перебраться через клубок лиан, а сам при этом поглядывает, все ли в порядке у Фина. Я понимаю, что теперь он всегда следит, где я, всюду меня ищет.

– Кэл, – начинаю я тихо.

Я не знаю, что сказать. Знаю только, что хочу про это поговорить. Он сразу внимательно слушает, хотя взгляд лиловых глаз не отрывается от зданий и кораблей, нас окружающих.

– Что такое, бе'шмаи?

– Я много думала. О том, что ты сказал.

Он молчит, и я считаю, это справедливо – он уже открыл мне свое сердце. Я бы сама на его месте не осмелилась начинать все заново.

– Я рада, что ты мне сказал, – говорю я. – Это было нелегко.

Он еще долго после этого молчит, но я знаю, что он обдумывает мои слова, а не отказывается отвечать. И говорит, когда Фин уже далеко вне пределов слышимости.

– Так и есть, – говорит он. – Но я должен был сказать тебе правду.

Мы идем к первой шлюпке, медленно и осторожно, я оглядываюсь на развалины колонии, которая должна была стать моим миром. Кэл подносит унигласс к двигателям, снимая какие-то показания. Смотрит, вздыхает и качает головой – не повезло. Силовая установка шлюпки сдохла. Идем к следующей.

– Прости, что ничего не сказала в ответ, – продолжаю я. – Это было… неожиданно. В смысле, для тебя тоже, мне кажется. Когда это случилось впервые.

– Да, правда. – Он замолкает и продолжает: – У вас, терран, есть поговорка: твой дом там, где твое сердце. Когда погиб мой мир, я думал, что мое сердце погибло вместе с ним. Не думал, что еще способен на такие чувства. К кому бы то ни было. Тем более – к человеку.

– Да, – соглашается он.

– И все же ты уйдешь, когда это кончится.

– Да. – Он идет дальше, оружие наготове, я иду рядом. – В Легион я пошел, желая сбежать от войны. От войны в моем народе. От войны в моей душе. Но мой отказ признавать свою темную сторону лишь укрепил ее. Запереть ее в клетку, отрицать, что она во мне вообще есть… не могу я перестать быть тем, кем рожден. Я должен признать в себе эту ярость, чтобы усмирить ее.