Звезда Авроры

В толпе встречаются несколько шимпанзе, их мех покрыт мхом и клубнями. Но под плащами серебристых лиан, под цветами, вросшими в их волосы и вылезающими из глаз, я узнаю остальных.

– А, Аврора! – хоть я и укрылась за краем окна, Принцепс глядит прямо на меня. – Вот и ты.

Я осмеливаюсь выбросить щупальце собственного полночно-синего с точками звезд разума в зелено-серебристо-сине-серую мглу кустов и лиан снаружи. Пытаюсь найти разум Принцепса, увидеть его подробнее, но это как радиопомехи – слишком много надо ощупать, и я не могу среди помех найти цель.

Снова раздается тот же лишенный выражения голос Принцепса. Не знаю, ощутил ли он вообще мою попытку.

– МЫ ТАК ДОЛГО ЖДАЛИ ТЕБЯ, АВРОРА.

– Подождите еще малость, – отвечаю я, заставляя голос звучать твердо. И он не дрожит. – И снова лет через двести попробуйте.

– ТЫ СКРЫЛАСЬ ОТ НАШЕГО ВЗОРА, МЫ НЕ МОГЛИ ТЕБЯ НАЙТИ.

– И нечего было искать, я не ваша!

– ТЫ СКРЫЛАСЬ В СКЛАДКЕ, ТЕПЕРЬ МЫ ЭТО ВИДИМ. ЭШВАРЫ ТРУСЛИВО СПРЯТАЛИ ТЕБЯ ТАМ. ТАКОВА ВСЕГДА БЫЛА ИХ МАНЕРА, ИХ СЛАБОСТЬ. ТУ ЖЕ САМУЮ СЛАБОСТЬ МЫ СЕЙЧАС ЧУВСТВУЕМ В ТЕБЕ. ТЕБЕ НАДО БЫЛО ПРОСТО ДАТЬ НАМ СЖЕЧЬ СЕБЯ НА ОРБИТЕ. ГЛУПО БЫЛО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ ПРИВЕЗТИ СЕБЯ К НАМ.

Тай у меня за спиной кладет мне руку на плечо, будто боится, что я сейчас покажусь, высунусь в окно и спорить начну. Но я стою тихо и наблюдаю, потому что Принцепс поднимает обе руки к шлему и щелчком пальцев освобождает замок.

Я застыла на месте и вижу, как медленно, невозможно медленно, одним движением, уложившимся в две секунды и 13,8 миллиарда лет, он снимает шлем и показывает мне свое лицо.

И за миг до того я знаю, что сейчас увижу.

Все равно это как удар, лишающий дыхания, силы, способности мыслить…

Под толстыми листьями, распускающимися из правого глаза, под серебристым мхом, струящимся по сереющей коже и уходящим под воротник, я вижу черты того самого лица. Круглые щеки, морщины поперек лба, которые, как шутя говорила мама, появились у него в пятнадцать лет, потому что мир настолько удивил его.

У меня в мозгу мерзкими гнойными разрезами поперек туманности серебристых точек теснятся слова. Как будто я снова вернулась в момент нашего последнего разговора.

Я бросила трубку прежде, чем он успел ответить. Не видя, как я его задела. Как больно ударили его мои слова.

– Я скучал без тебя, Цзе-Линь, – говорит он.

Сердце мое взрывается, лопается пополам.

– Это было так тяжело, – говорит он, качая головой. – Быть вдали от тебя, когда ты все это время должна быть с нами. Так много осталось нам с тобой сказать друг другу.

Я слышу собственный всхлип. Чувствую, как распадается моя мысленная крепость, как с нее сыплются камни. Я думала, что он исчез навсегда. Думала, что я совсем одна.