Двое. После

Разглядываю швы посеревшей затирки между плит, кусаю губу, чтобы задержать шум нагнетаемых вдохов. Это так неправильно. Так неправильно."

"Я слабовольно прикрываю глаза. Ругаю себя и вновь открываю. Нельзя. Антон шумно дышит мне в плечо, скользит рукой по груди. Закрываю снова. Лицо Булата появляется передо мной. Он тянет зубами мою губу, его щетина царапает мне подбородок. «Нельзя», — сдавленно шепчет внутренний голос, но я больше его не слушаю и позволяю себе предавать Антона и дальше. Жадно отвечаю на поцелуй, развожу ноги, откидываю голову назад, подставляя шею под жесткость его ладони.

Булат двигается быстрее, тянет за волосы, рассыпая по телу волны любимого жара. Я купаюсь в них, хрипло стону. Мне хорошо, так хорошо.

— Тяни еще. Сильнее.

Моя развязка настолько сильна, что пульсация передается даже лицу. Я сдавливаюсь щекой в мокрый кафель, моргаю, быстро и тяжело дышу.

— Я не переборщил с волосами? — хрипло спрашивает Антон. — Ты просила сильнее.

Во второй раз за утро реальность стыдит меня, заставляет чувствовать себя худшим человеком на земле. Обманывать в мыслях — ничем не лучше, чем лгать в лицо.

— Все нормально, — бормочу я, обнимая себя руками. — Выйдешь, ладно? Мне нужно голову помыть.

«Так нельзя. Так нельзя. Так нельзя». Эта фраза подобно сверлу забуривается в сознание по пути в университет. Все происходит сейчас, абсолютно неправильно: мои возобновившиеся мысли о нем, эти сны, нежелание близости с Антоном и вопиющая замена в постели. Но что с этим делать, не имею ни малейшего понятия, ведь глобально между мной и Антоном ничего не изменилось. Проблема заключается с сравнении. Мое «После» с разгромным счетом проигрывает «До».

Антон нравится мне как мужчина, и я по-прежнему считаю его замечательным человеком, но Булатом он никогда не станет. И другие не станут — сейчас я в этом уверена. Так что мне делать? Неужели остаток жизни я обречена на сравнение?

Последняя лекция проходит словно в тумане. Созревшее решение меня пугает, заставляет ежится и ерзать на стуле. Мне невыносимо делать людям больно, тем более тем, кто мне настолько дорог. Антоном я очень дорожу. Легко ли это далось Булату? Не знаю.

Я думаю о предстоящем разговоре всю обратную дорогу домой. Проматываю в голове намеченный монолог, пробую на вкус каждую фразу, оценивая, не резко ли она звучит. Морщусь, непроизвольно жмурюсь. «Антон, давай попробуем какое-то время побыть врозь». Киношная цитата — другой я не придумала, как не пыталась. Мне нужно время, свободное от лжи. Время, чтобы освободиться и снова стать честной.

Сказать «Нам лучше расстаться» — страшно, я не готова.