Двое. После

Разочарование — вот, что я чувствую, когда открываю глаза. Несколько секунд смотрю в потолок, не в силах распрощаться с очарованием ускользающего сна. Даже жмурюсь, наивно надеясь, что случится чудо, и я еще смогу туда вернуться. «Мы ведь не доехали, — отчаянно стучит в голове. — Я должна была увидеть Акбаша».

— Котенок, — сонно раздается справа, и в ту же секунду дыхание Антона касается моего плеча. — Проснулась?

Он целует мою ключицу, пробирается к шее. Призрачная улыбка Булата окончательно меркнет, возвращая меня в реальность, в которой нет ни тепла автомобильной кожи под пальцами, ни его запаха, ни кипения в животе.

За прошедшие две недели Булат снится мне уже в третий раз, превращая последующий день в борьбу за возвращение равновесия.

Я перехватываю ладонь Антона и, делая вид, что не заметила его намерения заняться сексом, выскальзываю из кровати.

— Ты можешь еще поспать. Как выйду — сделаю нам кофе.

Антон не отвечает — лишь слегка хмурится, чем вызывает во мне очередную вспышку угрызений совести. Он умный, и конечно, не может не замечать то, что в последнее время между нами все иначе.

Вчера перед сном я отказала ему в сексе, и позавчера тоже. На вопрос «что со мной», а я не нашлась, что ответить. Соврать не смогла, а сказать правду — тем более.

В нашу последнюю близость я никак не могла настроиться, хотя Антон очень старался: уделял много времени прелюдии, засыпал комплиментами. А потом это случилось: я пустила Булата в наш секс. Представила его вместо Антона. Всего пара минут — у меня случился оргазм.

Сейчас я боюсь, что это повториться. Что я снова изменю Антону с Булатом, пусть даже и мысленно.

Разве он этого заслуживает? И не только он — кто угодно. Это же самое настоящее предательство.

Я делаю воду холоднее, чтобы привести себя в чувство и заодно избавиться от призраков сна. Всего несколько встреч с «До», взглядов глаза в глаза, прикосновений — и меня развернуло назад, тащит по залитому слезами полу в темные омуты прошлого. Я стараюсь удержаться, упираюсь ногами, но пока все тщетно.

— Решил намокнуть с тобой, — звучит одновременно со звуком распахивающейся занавески.

Антон не дает мне возможности ни отступить, ни отшутиться — обнимает сзади, плотно прижимаясь эрекцией.

— Презерватив взял, не волнуйся.

Внутренний протест ярко вспыхивает, но спустя секунды заглушается голосом совести. Это состояние пройдет, когда наша последняя встреча с Булатом забудется. Мне нужно быть мудрее, не позволять прошлому себя засасывать. Антон не заслужил.

Я разрешаю ему целовать шею, позволяю в себя войти. Ужасно, что при этом не чувствую абсолютно ничего, словно подвергаюсь обязательной медицинской манипуляции.