Двое. После

Лицо Антона выглядит бесцветным и изможденным, и поза такая же — понурая, сдавшаяся.

— Привет, Тай. Пустишь? Мимо просто проезжал.

Ком в горле твердеет, превращаясь в колючий шар, мешающий дышать. Я киваю и отхожу в сторону. Я думала, что сегодня будет легче? Ошибалась."

"Антон неловко скидывает обувь с ног, нерешительно смотрит в сторону гостиной, а потом на меня. Я не знаю, что делать. Не имею ни малейшего понятия, что сказать. Ему плохо, и это я послужила тому причиной. У меня нет достойного утешения, а он хочет получить его именно от меня.

Антон делает шаг ко мне, останавливается, будто что-то вспомнив.

Снимает куртку, вешает. Снова смотрит на меня.

— Чайник вскипел, — хриплю я в безысходности. — Будешь чай?

Он кивает и следует за мной. Запах его туалетной воды оседает на свежевымытых поверхностях, и я уже знаю, что завтра мне нужно будет снова убираться.

— Тебе зеленый или черный? — уточняю, слабовольно стоя к нему спиной.

— Все равно, — глухо звучит в затылок голос, за секунду превращающий меня в камень. Руки Антона обнимают мой живот, лицо утыкается в волосы.

Сердце стучит так, что Антон с легкостью может его услышать.

Что мне делать? Я не могу его оттолкнуть. Не тогда, когда его дыхание звенит отчаянием.

Его ладонь комкает мою футболку, трет кожу под ней. В этом жесте нет намека на секс, есть неприкрытая мольба и желание удержать.

— Антон…

Я разворачиваюсь, но сил посмотреть ему в глаза не нахожу, а потому разглядываю ворот толстовки. Мне страшно увидеть то, что меня размажет, привяжет к нему виной навсегда.

Антон сползает передо мной на колени, обнимает бедра. Я смотрю на его волосы цвета солнечной пшеницы и не могу пошевелиться.

Он весь передо мной как на ладони со своей неприкрытой болью, а я не знаю, как ему помочь. Разве что обмануть его и притвориться, но это не выход. Это подлость.

Антон находит мою ладонь, безвольно повисшую вдоль тела, и кладет ее себе на голову.

— Мне нужно… Хотя бы сегодня.

Я его глажу. Медленно, осторожно, неумело балансируя между между лаской и утешением. Я ведь совсем не знаю законов. Понятия не имею как. Как мне поступить правильно?

— Я домой не хочу… Тошно. С Киром видеться тоже… У него наверняка кокс будет, а я тебе обещал. Может, кино посмотрим? Просто… без обязательств.

Мысль о неправильности происходящего беззвучно стучится в висок, но до головы не добирается. Сейчас там и так слишком много всего: вина, тревога за него, кадр белого порошка и прозрачные глаза, ставшие тусклыми и безумными.

— Хорошо. Только встань, пожалуйста.

Антон немедленно поднимается, и мы вместе идем в гостиную. Странное, молчаливое шествие.

— Я принесу чай, — говорю я, остановившись. — Ты ведь с ноутбуком разберешься?

Антон треплет по голове Банди и кивает.