Двое. После

— У тебя-то как дела? Учебу хоть не бросила?

Глаза обжигает горячим, грудь тоже. Ну почему? Нет, в разговоре с мамой я совсем не рассчитываю на ласку, но почему именно так? Не только отчим, но и Кристина... Почему ей достаются ее гордость и мягкий тон, а мне… вот это? Сомневающаяся снисходительность? Что должно случиться, чтобы она в меня поверила? Маме будто нравится мысль, что у меня ничего не получится — ведь это означает, что она не ошибалась.

— Нет, не бросила, — цежу я сквозь зубы. — И сессию закрыла на все пятерки.

Про все пятерки пришлось преувеличить, но сейчас мне так хочется.

Хочется отстоять себя и заставить маму усомниться в том, что я намного хуже забеременевшей и похорошевшей Кристины.

— Ты про день рождения мой помнишь? — мама меняет тон на строгий. — Чтобы была, поняла меня? Ты мне дочь или кто? В прошлом году людям в глаза смотреть было неудобно. Где Таисия, да где Таисия? Почему на день рождения матери не приехала? Разве так бывает? Уж не поругались ли? — Мама издает шутливый смешок, очевидно, для того, чтобы достовернее передать свой ответ: — Москву, говорю, покоряет, простодыра моя.

Я впиваюсь взглядом в настенные часы, словно из них может выскочить кукушка и оповестить, что время, отведенное на звонок домой, иссякло.

Очень хочу, чтобы именно так и случилось.

— Я не уверена, что у меня получится с работой, — вру, не заботясь о том, насколько эта ложь звучит правдоподобно. Моя выдержка и без того висит на тонком волоске. — Ты сможешь показать гостям мой подарок на случай, если они начнут обо мне спрашивать.

— Что ты заладила: подарок да подарок, а?! — моментально взрывается мама, напоминая о том, какой раздражительной может быть.

— Одурела совсем в своей Москве... На деньгах помешалась! Семья по боку ей, то, что подруга замуж выходит и матерью скоро станет — тоже. Подарками она откупается.

— Никогда больше не повышай на меня голос, — сиплю я, перед тем как бросить трубку.

После разговора с мамой я еще долго не могу прийти в себя. Пытаюсь гладить рабочую форму, но бросаю, несколько раз подхожу к умывальнику, чтобы помыть руки и подолгу разглядываю свое отражение в зеркале. Я прекрасно помню, почему не поехала на ее день рождения в прошлом году: была разбита расставанием с Булатом и эгоистично не захотела подвергаться обстрелу маминых вопросов, терпеть пьяное лицо отчима и ухмылку Эдика, который приехал вместе с Кристиной.

И сейчас тоже не хочу, особенно после этого разговора. Оказывается, мое желание поддерживать связь с мамой ограничивается лишь звонками, и я совершенно не испытываю желания когда-нибудь вернуться в нашу череповецкую квартиру и встретиться с людьми, которых знаю с детства. И за это сейчас я испытываю вину. Потому что мама права: я хочу откупиться подарком.