Двое. После

— Что с твоим настроением?

Я мотаю головой, не в силах встретиться с ним глазами. Слишком много во мне противоречивых эмоций сейчас, а я не хочу ненароком устроить скандал.

— Наверное, устала. Отвезешь меня домой?

Боковым зрением я замечаю, как Булат поднимает руку, прося счет.

33

Дорога до моего дома проходит в тишине. Я молчу, погруженная в свои невеселые мысли, и Булат тоже не предпринимает попытки заговорить. Еще бы. Он ведь уже спросил в ресторане, что со мной, и повторно допытываться не будет. На душе становится совсем тоскливо: через пять минут Булат высадит меня возле дома и уедет, а я окажусь в четырех стенах наедине со своим испорченным настроением.

И самое обидное, что обвинить в этом не кого — это был мой выбор. Все-таки я совершенно непоследовательный человек.

Когда машина Булата останавливается возле моего подъезда, я уже близка к тому, чтобы заплакать. Злюсь на него, злюсь на себя, и чувствую при этом абсолютную беспомощность.

— Спасибо, что довез, — хриплю, берясь за дверную ручку. И даже глаз на него не поднимаю: если Булат посмотрит на меня своим внимательным взглядом или не дай бог что-нибудь спросит — точно сорвусь.

— Подожди, пока я машину запаркую, — безапелляционно произносит он, выворачивая руль к поребрику.

Желание разреветься мгновенно сменяется волнительным неверием: он, что, не планирует уезжать? Собирается ко мне подняться?

Я расправляю плечи и складываю ладони на коленях, принимая позу спокойствия и достоинства. Если есть мизерный шанс, что Булат хочет остаться у меня, сейчас ему ни к чему знать, как я этому рада. Между нами по-прежнему стоит моя бессонная ночь и этот звонок, на который он не захотел при мне ответить.

Булат и правда выходит из машины и идет со мной к подъезду. В этот момент я несказанно благодарна, что он именно такой: не сомневается и не спрашивает — просто делает. Потому что сама я, закопавшись в своих страхах и обидах, не смогла бы его пригласить, и вечер бы совершенно точно прошел отвратительно. С другой стороны, нет гарантий, что он и сейчас таким не станет."

"На пороге нас по привычке встречает Банди. Я опускаюсь на колени и треплю его по голове, делая это так долго, что он начинает смотреть на меня с подозрением: дескать, а ты чего это сегодня такая надоедливо-ласковая? Так я даю себе время избавиться от нервозности, чтобы нормально общаться с Булатом.

Слишком хорошо помню, что он не любит скандалов.

Повесив пальто, я спрашиваю первое, что приходит в голову:

— Будешь чай?

Булат кивает и делает шаг с явным намерением пройти на кухню, но затем останавливается и начинает снимать обувь. Несмотря на понурое настроение, я не могу удержаться от улыбки. Он все-таки запомнил.

Пожалуй, впервые я чувствую себя настолько неловко на собственной кухне.