Его маленькая большая женщина

— А чем ты занимаешься? Ну Работаешь где? И как это связано с моим похищением?

— Боишься?

— Нет. Просто понять хочу.

— Я — военный.

— Военный? — меньше всего она ожидала такого ответа.

— Военный, — уверенно.

Булат посчитал разговор оконченным и стал убирать со стола.

— Поля, иди, отдыхай. — Серьезный взгляд из-под бровей.

А Полина его совершенно не слушает.

— И что, все военные живут, — неопределенно обводит пространство рукой, — вот так?

Булат закрывает посудомойку и, серьезно глядя ей в глаза:

— Хорошие военные — зарабатывают достаточно. К тому же, я консультирую частные международные корпорации на предмет безопасности, что и является моим основным источником дохода. А этот допрос, что… Такая ненавязчивая проверка моей платежеспособности?

Поля вспыхивает до корней волос:

— Нет, что ты! Просто я же ничего не знаю о тебе, а теперь Я же имею право спрашивать? Или нет? — неуверенно.

Булат утвердительно кивает.

— Мы поговорим, когда вернусь, хорошо?

— Хорошо. Возвращайся Поскорее.

День проходит быстро. Ребра еще болят, голова немного чумная, но Полина заставила себя сосредоточиться на присланных ей на электронку лекциях. Спасибо Булату за чудо-технику, которая порядком облегчила ее студенческую жизнь. Медицинский университет — это такое учебное заведение, где даже болезнь не является достаточным основанием для пропуска. Так что Полину ожидают пять недель субботних отработок.

А потом был вечер, он действительно пришел пораньше, принес с собой холодные капли дождя и огромную пиццу. Готовить ей пока категорически запретил:"

"— Потом. Когда поправишься И если желание будет.

Они поедали пиццу полулежа на диване и говорили обо всем на свете:

— Значит, военный?

Пожимает плечами, не отрицать же очевидное?

— А как это связано с моим похищением?

— Один из моих подопечных переметнулся на другую сторону. Погибли гражданские и два моих бойца, проводящих операцию по освобождению. Помнишь, когда я уезжал?

Полина кивает, и ее озаряет:

— Ты тогда поэтому такой злой был?

Смотрит на нее сосредоточенно:

— Да уж Злой. Поля, я ведь бываю и такой. Не знаю, как объяснить. Меня раньше, когда еще на передовой находился, только секс и спасал. Для меня это как антидепрессант. Жесткий секс, никаких соплей.

Устало проводит по короткому ежику волос. И она понимает, как тяжело Булату даются объяснения, ведь никогда раньше ему не приходилось говорить на такие темы. Это вообще не о нем — объяснять кому-то свои мотивы. Но он старается, и Полина это ценит.

— А тогда все наложилось одно на другое. И напился еще, дурак старый.

— Ты не старый!

— Для тебя — старый. По годам — на жизнь, а по опыту — на десять жизней.

Полина лежит на его груди, а он нежно поглаживает большим пальцем по бедренной косточке.