Его бывшая слабость

Заболотский — гнида!

Хотя в пылу переговоров возникло несколько вопросов, которые надо прояснить и с Невеличкой, и с Ларисой! К сестрице у меня отдельный разговор. За всей этой историей я едва не забыл, какое участие в Аниной жизни приняла моя сестра. Мало того, что она сбила Невеличку. Еще и набрехала о ней в больнице.

У Ани, оказывается, отец есть. А я и не знал. Хотя, если подумать, я многого о ней не знал. Просто потому, что до взрыва она ничего не помнила о своей жизни. А за последние сутки я не готов был общаться с ней «за жизнь». Похоже, пришло время послушать ее. И свое сердце.

Но для начала надо остыть. Иначе конструктива точно не выйдет. Пока у меня слишком мало информации в ее пользу. Зато хоть мыслишки зашевелились. И самое первое, что стоит сделать, — это исправить один косяк.

Надеваю на руку часы, сорванные с Аниного запястья, и набираю Валеру.

— Ну что, в санаторий? — тут же отвечает друг.

— Да погоди ты со своим санаторием. Тут посерьезней вопрос. Договорись-ка со своим чудо-доктором, который зрение восстанавливает…

— Ты опять насчет своей Ани? — догадывается он.

— Мгм, — выдыхаю я.

— Слушай, не знаю, стоит ли говорить… — мямлит Валерка. — Боюсь тебя еще сильнее запутать, но…

Опять будет мне затирать, что она моя личная цыганка, которая голову мне морочит?

— Валяй уже, Валер! — рявкаю я.

— Она странная, — задумчиво бормочет он. — Знает, что ты будешь злиться. Знает, что я ее вроде как ненавижу. И…

— И звонит тебе жаловаться. Заботясь обо мне, — заканчиваю за него я, удивляясь, что даже с его стороны этот ее жест кажется весьма самоотверженным.

Мы долгие минуты молчим. Валера подает голос первым:

— Что ей до того, чем ты занимаешься? Сидела бы как мышка и ловила возможность свалить. Но она… На мой взгляд, именно так себя ведут любящие женщины. Но никак не…

— Никак не предательницы, — снова договариваю за него, потому что он будто озвучивает мои собственные ощущения.

— Ты только не принимай на веру, — предостерегает друг. — Это просто мысли вслух. Но и не рычи сильно. Как бы потом извиняться не пришлось.

— Да уже нарычался… — вздыхаю я. — Что-то не так, Валер. Нутром чую. Но пока не разберусь, боюсь ее подпускать. И ей навредить боюсь. Оно клокочет. Сомнение это сраное. Изнутри сжирает. И я будто перестаю себя контролировать …

Валерчик молчит. Слышу, как вздыхает тяжко. Ну а что тут скажешь? Он же пластик, а не мозгоправ.

— В общем, договорись на операцию, — возвращаюсь я к изначальной теме звонка. — И как можно скорее. Только это… Предупреди врача, что она беременна.

— Я понял, друг, — отзывается Валера. — Если еще чем могу помочь, говори. И никаких нагрузок, Глеб. Не то я твою шпионку себе на вооружение возьму.

Он беззлобно усмехается и кладет трубку.