Его бывшая слабость

— Я читал, что разминать надо. Чтобы потом ребенку проще взять было. — Однако в голове вовсе не целомудренные мысли о помощи будущей матери моего ребенка. — Позволишь? Я покажу…

Не раздумывая, подается мне навстречу. Осторожно подтягиваю Аню за талию и разворачиваю к себе спиной. Стискиваю в объятиях, облегченно выдыхая, и запускаю руку в лиф платья.

— Определенно больше стали, — хриплю я рядом с ее ухом, осторожно потирая своими грубыми пальцами нежную плоть.

Признаться, я читал, что это делается махровым полотенцем, но кажется, уже не готов остановиться. Мне просто требовался повод прикоснуться к ней.

— Ты снова пахнешь мной… — Веду носом по ее волосам. — Мне нравится.

Она стонет в моих руках, выгибаясь всем телом. И под влиянием этого звука я больше не могу себя контролировать. Впиваюсь в тонкую шейку губами, невольно царапая нежную кожу своей бородой. Черт… Я ведь собирался серьезно поговорить. Не выйдет. Не сейчас. Я просто не могу больше…

С жадным рыком подминаю Аню под себя, поворачивая ее к себе лицом. Накрываю губы нетерпеливым поцелуем, чувствуя, что у меня уже кожа горит.

— Подожди… — выдыхает она в мой рот, упираясь руками в грудь. — Глеб, подожди.

— Не могу уже ждать, Ань, — бормочу я, покрывая ее лицо короткими поцелуями. — Я сейчас взорвусь. Ты тоже хочешь, так зачем останавливаешь?

— Ты же потом снова злиться будешь! — Но она едва не хнычет от нетерпения, когда мои губы спускаются ниже. — Надо сначала во всем разобраться…

— Я, может, и не во всем… — прерывисто отвечаю, избавляясь от лишней одежды, — но что-то знаю наверняка…

Аня без стеснения изучает мое нагое тело, буквально пожирая взглядом. И эта неприкрытая похоть у такого нежного ангела вынуждает кровь закипать. Если подумать, у нее раньше и возможности-то не было рассмотреть меня. Зато на ощупь она знает меня как никто другой.

Подаюсь вперед, накрывая собой хрупкое тело. Покрываю влажными поцелуями ее шею, спускаюсь к ключице.

— Понял, что хочешь только меня? — предполагает она, поглаживая мою голову.

Отрываюсь от шелковой кожи и заглядываю в глаза.

— Что не могу без тебя, Анют. — Трепетно поглаживаю ее шею, наблюдая, как в синих глазах собираются слезы. — Только не плачь…

Улыбается.

— Это от счастья, — заверяет она.

А я хмурюсь, понимая, что форсирую события. Прикрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Моей щеки касается нежная ладонь, вынуждая посмотреть на Аню.

— Не волнуйтесь, Глеб Виталич, — этим обращением она словно обособляет безопасную дистанцию между нами, — я подожду, когда вы будете готовы…

Не позволяю ей закончить, накрывая рот поцелуем. Не хочу сейчас говорить. Не хочу думать, что ошибся и зря ранил свою птичку. Не хочу слушать скребущие душу сомнения, что она все же виновата.