Его маленькое (не) счастье

Смеется.

— Милана пекла? — спрашивает, закрывая ноутбук и освобождая стол. Сдался.

— Нет.

— А кто?

— А допустить мысль, что я сама? — открываю упаковку чая, опуская пакетики в кружки.

— Тогда я воздержусь, — ухмыляется гад. Он в курсе моих «выдающихся» кулинарных способностей.

— Да купила я его, — наигранно обиженно выдаю я и завариваю чай.

— Папа! — в палату вбегает Лерка и кидается к Платону, обнимая. — Алиса, — замечает меня и идет обниматься ко мне. Мы дружим, но видимся редко. Марьяна против нашего общения.

— Ну конечно, где ей ещё быть, — фыркает Марьяна, проходя в палату и стреляя в меня злыми глазами.

Я понимаю, что женщина всегда должна выглядеть хорошо, но вот приходить в больницу на шпильках и в кожаных штанах, обтягивающих зад, — как-то слишком. Игнорирую ее, поправляя Лере ободок."

"— Привет, дорогой, — Марьяна оставляет сумку на кровати, подходит к Платону и целует его в щеку, а он приобнимает ее за талию. — Ну как ты? — так участливо спрашивает она, что меня начинает тошнить.

Марьяна вдруг резко выпрямляется, переводит на меня убийственный взгляд, всматривается, а потом нервно вынимает из сумки влажную салфетку и кидает ее Платону.

— Блеск сотри! — указывает на щеку, в то место, куда я его поцеловала. — А ты выйди из палаты, — тычет в меня своим острым маникюром. — Мне нужно поговорить с мужем, — приказывает мне, как собачке. Перевожу вопросительный взгляд на Платона. Надо было ей явиться и испортить нам обед.

— Алиса, возьми Леру и погуляйте в сквере при больнице, — спокойно просит меня Платон.

— Не отпущу я с ней свою дочь! — возмущается Марьяна.

— Идите, — с нажимом говорит мне Платон.

Я с язвительной улыбочкой беру за руку Леру и вывожу ее из палаты.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Платон

Я дома. В пентхаусе на десятом этаже. Нет смысла лежать в больнице. Хотя можно было переехать на восстановление и реабилитацию в санаторий. Там полный уход за пациентами, что меня в принципе удручает. Чувство беспомощности выводит из равновесия. Мирон звал к себе в особняк, там куча сочувствующих и жалостливых, что меня тоже не устраивает.

Инвалидное кресло — теперь мой постоянный аксессуар до полного заживления.

Отворачиваюсь от окна, смотря, как Марьяна спускает с лестницы сумку.

— Вызови водителя, у меня чемодан тяжёлый, — недовольно фыркает она, кидая сумку на пол. Рассматриваю ее. Беру телефон, вызываю водителя Костю, пусть поможет. Молчу, наблюдая, как жена суетится в поисках вещей. — Ну, Платон, — подходит ко мне, обнимает сзади за шею. — Ты же понимаешь, что в моем возрасте больше не будет такого шанса?

— Да, но… А тебе вообще нужен этот шанс? — снимаю с себя ее руки, отъезжая подальше. Неприятно. Может, конечно, дело в моей посттравматической депрессии, но внутри что-то кардинально поменялось.