Его маленькое (не) счастье

— Не знаю я, мне никто не сообщает, — с досадой произносит она.

— А в какой больнице? — спрашиваю и несусь к двери."

"— Тоже не знаю, не до меня им было. Некогда было разговаривать… — женщина еще что-то говорит, но я уже не слышу, скрываясь за дверью. Вылетаю во двор, бегу к машине. Сажусь на заднее сиденье, водитель уже на месте.

— В университет? — спрашивает и заводит двигатель.

— Нет, в больницу, — сердце колотится, как сумасшедшее, заходясь аритмией.

— В какую? — буднично спрашивает он и зевает.

— В которой Платон! Вы же знаете? — нервно выдаю я. Хочется стукнуть его по голове.

— Знаю, — кивает.

— Так поехали и быстрее!

Водитель наконец-то соображает и двигается с места. Пытаюсь выдохнуть, откидываюсь на сиденье, дышу, закрываю глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Не помогает. Зажмуриваюсь, в голове несется самое страшное. Но ведь если он в больнице, это необязательно все плохо?!

— Господи… Господи… Господи… Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… — повторяю, кажется, про себя.

— Что вы сказали? — спрашивает водитель и тормозит на светофоре.

— Ничего! Можно быстрее?!

— Светофор, — взмахивает рукой. Снова закрываю глаза, дышу…

Наконец мы приезжаем. Вылетаю из машины. Несусь, не понимая куда. Больница большая. Входов много, почти все закрыты. Хватаю телефон, набираю сестру.

— Да, — тихо отзывается она.

— Мил, где ты? Я здесь, в больнице, куда заходить?!

— Алиса, — выдыхает. Молчит.

— Милана, куда заходить?! — кричу на нее.

— Сейчас я выйду, — сбрасывает звонок.

Жду, постоянно оглядываясь на двери.

Милана появляется через несколько минут и идет ко мне, указывая на лавочку. Стою, не могу я сидеть, когда Платон где-то там… Милана присаживается. Бледная.

— Ну не молчи ты, — все-таки присаживаюсь к ней. — Что с ним?

— Они попали в аварию. С Лерочкой все хорошо. Марьяна плохо себя чувствует, но не критично, она дома. А вот Платон…

Так, наверное, очень плохо думать. Я ужасный человек, но первое, что мелькает в моей голове, что лучше бы было наоборот: Марьяна — в больнице, а Платон — дома.

— Все в норме. Но его ноги зажало в искорёженной машине… Слава богу, не задет позвоночник… — обрывисто говорит она. — Но с ногами плохо…

— А что с ногами?

— Да не знаю я. Мирон и Арон сейчас разговаривают с врачом.

— Ну, ноги — это же не страшно? Правда? Заживут? — с надеждой спрашиваю сестру.

— Да, конечно, будем надеяться… — как-то не очень уверенно отвечает Милана.

— Мил? — Молчит. — Милана! — встряхиваю ее.

— Ну что ты от меня хочешь? Главное все живы, а остальное переживем.

Соскакиваю с лавочки.

— К нему пускают?

— Да, но он сейчас спит под обезболивающими.

— А можно мне к нему?

— Он спит, — повторяет она, прищуривая глаза.

— Да поняла я, что он спит. Я просто тихо посижу.

— Алиса. У него жена и дочь. Успокойся.