Его маленькое (не) счастье

Сейчас они спровадят ребенка и начнут допрашивать меня."

"Лерка убегает. Я принимаюсь резать овощи на оливье, делая вид, что очень занята. Но когда Саша закрывает дверь, понимаю, что просто так мне от них не отделаться.

— В общем, не майтесь дурью, — говорит Мила, обращаясь к Саше. — Миритесь. Новый год всё-таки.

— Нее, чем сильнее я подогрею Арона, тем фееричнее будет наше примирение, — хитро щурясь, заявляет Сашка и хрустит соленым огурцом. Смеемся.

— Все в вашем духе.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг спрашивает меня Милана, приобнимая за плечи.

— Хорошо.

Я не дура и прекрасно понимаю, к чему все эти вопросы. И смотрят они на меня сейчас во все глаза не просто так.

— Да что вы все заладили, все со мной хорошо. Я даже к врачу успела сходить. Вам справку, что ли, предоставить? — возмущаюсь.

— К врачу? Что-то не так? — распахивает глаза Милана.

— О боже! — закатываю глаза. — Все со мной так. Платону было это важно.

— Ммм, какой заботливый, — усмехается Саша. — Ну рассказывай.

— Что? Подробности? — краснею. Они всерьёз?!

— Ты счастлива? — уже серьезно спрашивает Милана.

— Да. Я так его люблю, — признаюсь я.

— Ну еще бы, — Сашка чмокает меня в щеку.

Эта ночь действительно перевернула все мое представление о любви. Нет, я не стала любить его больше. Сильнее просто уже некуда. Я стала более трепетна и чувствительна. Будто и правда моя детская любовь переросла во взрослую. Теперь от каждого его взгляда у меня все внутри переворачивается и горит. Это просто близость, а мне кажется, что именно этой ночью он показал мне, насколько я ему дорога. Я почувствовала, что меня любят. Пусть этих слов от него не прозвучало, но… Я впервые почувствовала, что меня любят. Бабочки в животе сошли с ума, они порхают весь день и все никак не угомонятся. Мне бы еще справиться со стеснительностью перед Платоном…

— Я надеюсь, он тебя не обидит и ты не пожалеешь, — говорит мне Милана и улыбается.

— Да ну прекратите вы, — фыркает Сашка. — Мне кажется, Платон самый ответственный и правильный из братьев. И вообще они просто созданы друг для друга.

— Спасибо, — киваю, немного расслабляясь. — Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю у Миланы, отвлекая от себя внимания. Щеки уже горят от их любопытства.

— Да, все хорошо. Токсикоз, правда, ужасный, но, слава богу, только по утрам. Переживу.

Милка у нас ждет ребенка. Они хотят девочку. Особенно Мирон.

— Всем привет, — в кухню неожиданно входит Платон, и я опять теряюсь, как школьница. Никогда так не волновалась в его присутствии, даже в детстве. А сейчас сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, ладошки потеют, и ноги подкашиваются. Будто этой ночью он опоил меня дурманом.

Девочки кивают и переглядываться. Платон усмехается, посматривая на меня.

Что? Я ничего не рассказывала, они сами догадались.