Я убью тебя, милый

В ушах ее переливались огромные бриллиантовые серьги, на длинных пальцах сияли изумительной красоты кольца. Я растерянно поправила свою телогрейку.

— Танька, ты, что ли?!

— Конечно, а кто же еще! Кому ты нужна, кроме меня?! Кто бы смог тебя отсюда вытащить?!

— Я думала, у тебя не получится… Прошло почти полтора месяца…

— Это оказалось намного сложнее, чем я думала. Но лишних полмесяца это все-таки не два с половиной года.

Танька подбежала ко мне и принялась целовать. От нее исходил тонкий запах дорогих духов, другой, счастливой жизни…

Танька посмотрела на мою драную сумку и покачала головой.

— Господи, даже не верится, что совсем недавно и я была такой же.

Я тяжело вздохнула. Танька засмеялась, похлопала меня по плечу и весело произнесла:

— Ничего, подруга, не унывай! Все исправим. Главное, что ты жива и здорова.

Мы подошли к машине. Танька села за руль и подмигнула мне:

— Это мне папик купил. В порядке моральной компенсации за отсидку. А ты что стоишь? Поехали. Может, тебя моя тачка не устраивает? Нужно было приехать на лимузине?

— Ладно уж тебе! Какой, к черту, лимузин! — Я села в машину и затаила дыхание. — Да, Танька, хороший у тебя папик…

— Не жалуюсь, — усмехнулась подруга.

Ты выглядишь потрясающе! От той Таньки, с которой мы вместе сидели, не осталось и следа. Прямо настоящая дама. Я даже как-то неловко чувствую себя рядом с тобой.

— Брось говорить глупости! Главное, что ты на свободе. Поехали.

— Куда? — испуганно спросила я.

— Ко мне домой. Я познакомлю тебя со своим папиком.

— А удобно?

— Еще бы! Он тебя из колонии вытащил. Я ему все уши прожужжала. Теперь он хочет на тебя посмотреть.

Танька завела мотор, и машина плавно тронулась с места. Я оглянулась и с грустью посмотрела на ворота колонии. По щекам побежали слезы.

— Ты что, подруга, реветь, что ли, собралась?

— Да так, просто…"

"Ничего, у меня тоже такое было. Очень тяжело привыкать к дому после колонии. Папик банкет заказал по случаю моего освобождения, народу собралась тьма-тьмущая, а я сижу и реву… Папик за меня так переживал! Я ночами не спала — плакала, кричала. Мне не верилось, что я смогла вырваться из этого гадюшника. Папик меня к психиатру возил. Тот сказал, что мне нервы надо лечить. Назначил сеансы гипноза и иглоукалывание. Теперь езжу на процедуры. Первое время я от людей шарахалась. Ментов на улице видеть не могла, хотелось им глаза выцарапать. Психовала по любому пустяку. Папику нагрублю, наговорю гадостей, а через пять минут бегу прощения просить. Ты чего молчишь, подруга? — повернулась ко мне Танька.

— Не знаю. Наверное, зона научила меня молчать. Все время боюсь сказать что-то лишнее. Эта чертова колония словно испытывала нас на прочность.