История болезни (документальная повесть) - часть вторая

Как выяснилось, был еще один свищ, припаянный к брюшной стенке. Во время предыдущей операции, я не стал перерезать соединительную ткань – не хотел лишний раз травмировать кишечник. А зря! Теперь придется, ушивать свищи поэтапно – замечает мой взгляд: - Саша! Я, обязательно восстановлю твой кишечник!

Хирург пытавшийся «воскресить», уходит понурив голову. Мама усталым голосом, говорит мне:

- Ну что, сынок! Начнем все сначала…

15 октября 1969 год."

"Кровать в центре палаты. Вокруг трубки. Что-то через них в мой организм входит, а что-то выходит. Одолевает резкая слабость. Перед глазами летают «мушки». Врачи постоянно тревожат мое тело - нет сил и желания сопротивляться и возражать. Выражения лиц у медперсонала, знакомое по Саранску, когда никто не надеялся на благополучный исход. Мысленно посмеиваюсь: «Думают, УМРУ. Ошибаются - Я ВЫЖИВУ, просто они этого не знают».

Мама у окна. В палате Татьяна Александровна, убеждает Александра Анатольевича:

- Где-то кровоточит. Постоянно капаем кровь, а гемоглобин упал до 60 г/л.

Он соглашается:

- Думаю, в области злополучного свища. Нет смысла тянуть время, надо искать источник - обращается к напряженной маме: - Фекла Никифоровна, придется нам вести Сашу вновь в операционную, необходимо, срочно найти кровоточащий сосуд.

Она безропотно отвечает:

- Делайте, как считаете нужным. Спасайте сына…

Несколько человек поднимают мое обессиленное тело, вместе с трубками, укладывают его на каталку и процессия трогается.

Капельницу держит Нина Сергеевна. Игла в вене еще ночью закупорилась тромбом. Утром, Татьяна Александровна, после нескольких попыток, через разрез кожи все же отыскала венку и с трудом ввела в нее новую. В одной руке медсестры - флакон с кровью, другой – она осторожно придерживает иглу в вене. Не дай Бог выскочит. Кислородную подушку несет мама. Кислород щекочет мне ноздри – но дышать легче.

Всем я нужен, всеми любим, приятное чувство обволакивает сознание. Впереди - ВОСЬМАЯ операция…

Вновь на операционном столе. Жду, когда на лицо накинут вонючую маску для наркоза. Хирурги за шторкой обсуждают ход операции – никто с маской не подходит. Смотрю в зеркало рефлектора – вижу свой вспоротый живот и руки Александра Анатольевича. Он берет в руки шприц и делает «заморозку» кожи в области левого подреберья. Слышу его голос:

- Источник кровотечения думаю здесь, на месте обнаруженного свища - неприятно видеть, как режут мою плоть, но неведомая сила удерживает взгляд на отражателе.