Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Он занял положение стороннего наблюдателя, которому поучаствовать в конфликте довелось исключительно волею случая.

— Думаю, вы просто проявляете вежливость. И если так, я совершенно не против. Всего лишь немного растеряна из-за произошедшего.

— Надо же, — в голосе Муратова неожиданно зазвучали резкие нотки. — Оказывается, я для вас — раскрытая книга?

— Я… нет, я этого не утверждала. Скорее уж наоборот, если так разобраться, я почти вас не знаю. Тем страннее для меня произошедшее.

В неверном свете мерцавших свечей, разгонявших тьму лишь в небольшом пространстве от дивана до кресла, взгляд Муратова казался мне тёмным, почти чёрным, как ночное зимнее небо.

"— Полагаю, я слабо ассоциируюсь у вас с благородными поступками.

Как же легко ему давалась эта жалящая ирония. Как умело он играл фразами и интонациями.

— Вы у меня вообще мало с чем ассоциируетесь, — решилась я на честность. — Мы с вами почти незнакомы. Думаю, этого отрицать вы не будете. И если уж на то пошло, то да. Я скорее поверила бы, что в этом безобразном балагане вы встанете на сторону брата.

— Вы действительно ни черта обо мне не знаете, Нина.

Моё имя, лишённое отчества, в его устах оказалось до странности уязвимым. Он будто бы переступил этим запрет, нарушил негласное правило — не сокращать расстояния, не оставлять меня без доспехов.

Потому что в словесном поединке я ему совсем не противник. Слишком слаба и неумела.

А сейчас — ещё и самоубийственно безрассудна. На свою же беду.

— Вы правы. Не знаю. И вас это, кажется, задевает.

Муратов молчал, пытая меня своим пристальным взглядом.

Он совершенно не ожидал отпора. Не от раздавленной унижением без пяти минут брошенки.

А я не знала, что вселилось в меня.

— Вы пытаетесь меня разгадать, — Муратов удерживает мой взгляд своим — тяжёлым и тёмным. — Осторожнее, Нина. Ваши открытия могут вас не на шутку шокировать.

Глава 31

— Это угроза?

Я хлопала глазами, пытаясь сообразить, чем я настолько внезапно могла его разозлить.

— Это предупреждение.

Господи, как я устала… Как я устала от этих американских горок. Вот только мне подумалось, что я самым невероятным образом обзавелась неким подобием поддержки от человека, которого всегда считала едва ли не своим врагом, как этот человек возвращал меня к реальности.

— Знаете, я совершенно вас не понимаю…

— Не думаю, что для нас обоих это такая уж новость.

— Вы ведь… вы меня перед Егором и его Синицыной едва ли не защищали! А сейчас мы беседуем так, будто и я перед вами в чём-то провинилась заодно с ними.

Муратов молчал, не спеша опровергать моё предположение.

— Я понимаю, конечно, что идеальным вариантом для себя вы посчитали бы полное одиночество.