Измена. Осколки нашей любви (СИ)

"

"— Как ваш сын себя чувствует?

По тону моей собеседницы, к сожалению, было не разобрать, почему она вообще считала нужным справляться у меня о состоянии моего сына. Но как и там, в коттедже, в первый раз, когда она задала мне подобный вопрос, я предпочла не лезть к ней со встречным. Хотя бы потому что отчётливо понимала: Инга Ильяшева не будет со мной объясняться. Ответ она держала только перед своим начальником.

— Хорошо. Боюсь сглазить, но… действительно хорошо. Ему даже перерыв в лечении назначен. На новогодние праздники.

Ильяшева кивнула, но объяснять свой интерес, конечно же, никак не стала.

— Это отличные новости.

Не поспоришь. Но их неизбежно отравляла ситуация с документами. И тот неприятный факт, что для её прояснения мне придётся общаться с Егором. И пообщаться с ним мне нужно как можно скорее. А он, как назло, где-то пропал.

— Да. Спасибо. Вот бы ещё с бумагами разобраться.

— Разбираться с ними особенно нечего, — абсолютно будничным тоном отозвалась Ильяшева.

Я уставилась на неё немигающим взглядом, пытаясь отгадать, что могло значить это неожиданное замечание.

— То есть…

Она посмотрела на меня безо всякого выражение и слегка поджала плечами:

— Разбираться вам с мужем придётся.

С его забором из грифов «секретно» и странным запретом допускать вас к ознакомлению с процессом лечения. А с бумагами как таковыми нечего разбираться. Лежат себе в его кабинете. В сейфе. Вместе с остальной важной документацией.

Моя челюсть отвисла сама по себе, и пришлось поднапрячься, чтобы отыскать слова для вопроса:

— О-откуда вы это знаете?..

Ильяшева качнула головой и сумрачно улыбнулась:

— Это неважно. Профессиональная тайна.

Я растерянно заморгала:

— И… что мне делать с этой неожиданной информацией?

Инга загадочно повела глазами и сделала шаг в сторону, молчаливо обозначая намерение меня покинуть:

— А это, Нина Евгеньевна, уже не моё дело. Не та информация, которой я буду интересоваться.

Глава 39

— Что бы всё это могло значить? — пробормотала я едва слышно, пока наблюдала за удалявшейся от меня помощницей Муратова-старшего.

Если бы всё в моей жизни не становилось уже по обыкновению с ног на голову, я рискнула бы предположить, что Ильяшева только что на что-то яростно мне намекнула.

Но мы никогда с ней и напрямую-то почти не общались. Коротко, по делу, по необходимости. И то лишь потому что она частенько подменяла своё непосредственное начальство на каких-нибудь не особенно сильно нуждавшихся в его присутствии мероприятиях.

Я постояла в коридоре ещё какое-то время, рассматривая летевший в окна снег. А потом мой телефон дёрнулся, оповещая о входящем.

Я взглянула на экран и онемела.

Новое сообщение с того самого анонимного аккаунта.