Измена. Отбор для предателя (СИ)

Я выдыхаю, когда они уже отходят от нас на добрую пару дюжин шагов.

Кажется, все обошлось.

Фонарь в стене, мимо которого мы проходим, вдруг издает громкий треск и сердце мое уходит в пятки от неожиданности, я спотыкаюсь и едва не падаю., только чудом удержавшись на ногах.

— Спокойно, — шипит Клод, поддерживая меня и я встречаюсь с ним глазами. На носу его маленькая капелька пота, а зрачки расширены так, словно радужной оболочки нет совсем.

Едва наши руки соприкасаются, он вздрагивает так, словно я хлестнула его кнутом.

— Что такое?

— Лесная магия, — хмуро говорит Клод. — Я чувствую в тебе ее.

Я отдергиваю руку и прячу в глубокий карман.

— Прости, если тебе неприятно, я это не нарочно, — шепчу я, когда мы идем дальше."

"— Нас учили выискивать и карать таких, как ты, — говорит он. — С самого детства я знаю тысячу способов, как можно убить лесную ведьму. Кто бы мог подумать, что я буду вытаскивать одну из них из стен инквизиции.

— Она никакая не ведьма, — встревает КЛем, — просто у нее есть то, чего нет у других, разве не ты сказал, что нам нельзя болтать?

Клод только кивает, задерживает взгляд на мне и следует дальше.

— Инквизитор Торрини, — слышу я мягкий низкий голос, когда мы подходим к большим дверям, которые, похоже, ведут наружу. Еще немного и мы выбрались.

— Доброй ночи, — негромко говорит Клод.

— Куда на ночь глядя?

— Епископ просил доставить до его покоев двух этих послушниц. — Ты же знаешь, как ему трудно уснуть в последнее время. А они почитают ему, успокоят его страхи.

— Неужто это те самые утешительницы, которых привез с собой Блэйк?

Глядя через край капюшона, я вижу только выбритое лицо и жесткие губы говоорящего.

— Они и есть, — говорит Клод.

— А тебя, значит, повысили? Не припомню, когда это ты выполнял личные поручения епископа Финча.

— Я по просьбе Шелли, он сейчас не может, ты же знаешь, сколько бумаг их вынуждают заполнять, скоро ведь королевская ревизия расходов… Он просил передать тебе это.

Клод достает из за пазухи наполовину выпитую бутылку веселящего и тихонько передает ее охраннику.

— Половину сам выдул поди? — охранник недобро ухмыляется, но прячет бутылку среди складок своей мантии.

— Достать теперь очень трудно, сам понимаешь…

— Ладно, ступайте, сделаю вид, что тебя тут не было. Если что, за все отвечает пройдоха Шелли. И вторую часть бутылки он мне должен.

— Хорошо, — говорит Клод и торопливо открывает высокую тяжелую дверь, пропуская нас наружу.

Холодный ветер тут же срывает с меня капюшон и я резко натягиваю его обратно.

— Ух и красивая, — цокает охранник языком, — жаль только стрижена, как мальчишка.

— Пойдемте, говорит Клод, — мы торопимся, епископ и так заждался.