Отец моего жениха

Я залпом осушаю бокал вина и несколько секунд разглядываю тарелку с горой ракушек, которую Сергей должен был мне романтично скормить. Пока не могу оформить бушующие во мне эмоции в трезвую мысль, но одно знаю точно: усидеть на месте я не могу. В конце концов, я к этой трагичной сцене тоже причастна, и просто ждать ее итога будет неправильным.

— Счет мы обязательно оплатим, — бросаю перепуганному официанту, который застыл с подносом в метре от нашего стола, и, грохоча каблуками, бегу к двери.

В вестибюле Димы и Сергея нет, есть только симпатяга-администраторша с вытаращенными от удивления глазами.

— Снаружи? — выпаливаю на ходу.

Девушка энергично кивает головой и для убедительности тычет пальцем в входную дверь. Вылетаю на улицу и оглядываюсь. Черт, надо успокоиться. Драки точно не будет: у Димы, конечно, мускулатура хорошо развита, но до Сергея ему еще лет пять в качалке торчать. Я-то знаю, о чем говорю: все-таки с обоими спала. Уф, не вовремя конечно я об этом вспомнила. Да и не станет Сергей драться с сыном. Наверное. Ой, надеюсь только, что Дима не додумается меня денежной подстилкой называть и оскорблять. Вот тогда сможет.

Отца и сына я нахожу без труда по надрывным выкрикам Димы: он выбрасывает вперед ноги и извивается всем телом, пока Сергей, крепко обхватив его руками, прижимает к своей груди. От это картины сердце ноет так, что на глаза наворачиваются слезы. Не за Диму, а за Сергея. Почему-то именно о его состоянии я сейчас больше всего беспокоюсь. Может быть, потому что люблю его, а, может, потому что Дима меня обидел и в его чувства я больше не верю. Возвращаться я к нему в любом случае не собиралась, даже если бы с Сергеем не сложилось, поэтому раскаяния за вероломство не чувствую. И за чувства к его отцу тоже вины не испытываю — да, ситуация по-родственному нестандартная, но вышло как вышло. Я как-то по телеку видела, что отец в дочь влюбился — вот это действительно жопа. А своей любви к Сергею стыдиться я не собираюсь. Да и кто бы стал стыдиться на моем месте? Он же потрясающий — красивый, умный, чуткий, сексуальный, сильный… Ох, хватит уже, Живцова. У нас тут трагедия разворачивается.

— Успокойся, успокойся, сын, — охрипшим голосом произносит Сергей, сильнее стискивая плечи Димы. — Я тебя сейчас отпущу.

Едва он ослабляет хватку, Дима вырывается из его рук и, крутанувшись волчком, с яростью впивается в него глазами.

— Какого черта именно она? — по перекошенному агонией лицу катятся слезы. Господи, Димка плачет. — Тебе лет сколько, мать твою? Сорок! Ты старше ее в два раза… Как вообще… как…

— Ты предлагаешь мне в сорок себя похоронить? — голос Сергея звучит тихо и спокойно, но я знаю, что он сдерживается. Его боль и волнение я чувствую даже когда он стоит ко мне спиной на расстоянии нескольких метров.